Судьба легендарной поэтессы беллы ахмадулиной. Поиск алгоритма (Заметки о поэзии Беллы Ахмадулиной)

Ни слова о любви! Но я о ней ни слова,
не водятся давно в гортани соловьи.
Там пламя посреди пустого небосклона,
но даже в ночь луны ни слова о любви!

Так долго я жила, что сердце притупилось
но выжило в бою с невзгодой бытия,
и вновь свежим-свежа в нём чья-то власть и милость.
Те двое под луной - неужто ты и я?

Белла Ахмадулина из стих. «Ни слова о любви!» 1973

Поэт Белла Ахмадулина вошла в русскую литературу на рубеже 1950 -1960-х годов, когда возник беспримерный массовый интерес к поэзии, причем не столько к печатному, сколько к озвученному поэтическому слову.

Во многом этот «поэтический бум» был связан с творчеством нового поколения поэтов - так называемых «шестидесятников». Одним из наиболее ярких представителей этого поколения стала Белла Ахмадулина, сыгравшая наряду с А. Вознесенским, Е. Евтушенко, Р. Рождественским огромную роль в возрождении общественного самосознания в стране в период «оттепели».

Начало литературного пути Беллы Ахмадулиной пришлось на время, когда были живы и активно работали Б. Пастернак, А. Ахматова и В. Набоков - корифеи русской литературы XX века. В эти же годы внимание общества было приковано к трагической судьбе и творческому наследию Осипа Мандельштама и Марины Цветаевой.

Однажды, покачнувшись на краю
всего, что есть, я ощутила в теле
присутствие непоправимой тени,
куда-то прочь теснившей жизнь мою.

Никто не знал, лишь белая тетрадь
заметила, что я задула свечи,
зажженные для сотворенья речи, -
без них я не желала умирать.

Так мучилась! Так близко подошла
к скончанью мук! Не молвила ни слова.
А это просто возраста иного
искала неокрепшая душа.

Я стала жить и долго проживу.
Но с той поры я мукою земною
зову лишь то, что не воспето мною,
всё прочее - блаженством я зову.

Белла Ахмадулина. 1960-е

Именно Ахмадулиной выпала нелегкая миссия подхватить поэтическую эстафету из рук великих предшественников, восстановить, казалось бы, навечно распавшуюся связь времен, не дать прерваться цепочке славных традиций отечественной словесности.

И если сейчас можно смело говорить о существовании самого понятия «изящная словесность», то это во многом является заслугой Беллы Ахмадулиной перед русской литературой.

И хотя истинное место поэта в истории литературы становится окончательно определенным лишь с учетом исторической перспективы, уже сейчас очевидно, что Белла Ахмадулина - одна из крупнейших русскоязычных поэтов конца XX столетия. Об этом свидетельствует как все написанное ею, так и неослабевающий с годами интерес читателей к ее творчеству.

Кто знает - вечность или миг
мне предстоит бродить по свету.
За этот миг иль вечность эту
равно благодарю я мир.

Что б ни случилось, не кляну,
а лишь благославляю легкость:
твоей печали мимолетность,
моей кончины тишину.

Белла Ахмадулина 1960

Мое имя Изабелла, почему? – вспоминала Ахмадулина. Моя мать в тридцатых годах была помешана на Испании. Она бабушку просила найти для новорожденной испанское имя. Но в Испании все-таки Изабель.

Бабушка даже думала, что королеву называют Изабелла, а по-настоящему королеву называют Изабель. Но я рано спохватилась и сократила все это до Белла. Только Твардовский называл меня Изабелла Ахатовна. Я вот очень смущаюсь, когда меня называют Белла Ахматовна, я говорю: «Простите, я - Ахатовна, мой отец - Ахат»…».

Это я - человек-невеличка,
всем, кто есть, прихожусь близнецом,
сплю, покуда идет электричка,
пав на сумку невзрачным лицом.
Мне не выпало лишней удачи,
слава богу, не выпало мне
быть заслуженней или богаче
всех соседей моих по земле.

Плоть от плоти сограждан усталых,
хорошо, что в их длинном строю
в магазинах, в кино, на вокзалах
я последнею в кассу стою -
позади паренька удалого
и старухи в пуховом платке,
слившись с ними, как слово и слово
на моем и на их языке.

Белла Ахмадулина из стих. «Это Я…»1950

Белла Ахмадулина всегда была объектом любви и восхищения. О своей прошлой личной жизни поэтесса распространяться не любила «Любовь и есть отсутствие былого», - написала она как-то в одном из стихотворений.

Однако ее бывшие мужья (их было 4), на всю жизнь сохранившие восхищение Беллой, сами рассказали о былых отношениях в своих дневниках и воспоминаниях. Все мужья оставили и написали о Белле прекрасные воспоминания и стихотворные строчки.

Первый муж-поэт Евгений Евтушенко посвятил ей множество стихов, среди них: «Вальс на палубе», «И каждый вальс твой, Белла» ...А ещё он написал о Белле роман! - «Не умирай прежде смерти».

Второй муж, писатель Юрий Нагибин(1920-1994), с которым они вместе прожили 8 лет, перед смертью успел опубликовать свои дневники, в которых рассказал всю правду о своей жизни, о стране, о других писателях и конечно же о Белле.

«… Я так гордился, так восхищался ею, когда в битком набитом номере она читала свои стихи нежно-напряжённым, ломким голосом и любимое лицо её горело, - я не отважился сесть, так и простоял у стены, чуть не падая от странной слабости в ногах, и мне счастливо было, что я ничто для всех собравшихся, что я - для неё одной…» (1960г.)

Потом Белла безоглядно влюбилась в другого литератора - Геннадия Мамлина, сердцееда, из-за которого женщины чуть ли не выбрасывались из окон. Калибром таланта этот драматург не дотягивал ни до Евтушенко, ни до Нагибина, ни до самой Ахмадулиной, поэтому в ее жизни очень скоро возник другой молодой красавец и ловелас - сын знаменитого Кайсына Кулиева, Эльдар. От него у Беллы родилась дочь Елизавета и остались строчки: «Мы погибли, погибли, Эльдар». За этим последовали разочарования...

И последний муж, театральный художник Борис Мессерер,с которым Ахмадулина прожила последние 36 лет, написал трогательные воспоминания о годах жизни с Беллой. С 74-го года любящий и любимый мужчина тайно и добровольно стал преданным летописцем непредсказуемой женщины, в которую влюбился с первого взгляда, даже не прочитав ни одного ее стихотворения. Он любил в ней женщину! Яркую, способную одним беглым взглядом пронзить сознание и позвать за собой.

Действительно-большие поэты не от мира сего. Возьмите любую книгу стихов Ахмадулиной и вы на титульном листе обязательно найдёте, что составитель Борис Мессерер. Белла имела удивительную способность писать стихи на салфетках, бумажках и т.д., раскидывать, терять, дарить и забывать их.

А Мессерер всё это находил, хранил и сумел издать посмертно 4 (!) тома неопубликованных стихов Беллы. Такой любви можно только позавидовать! Отдельные моменты книги Бориса Мессерера «Промельк Беллы» вы и читаете в этой записи.

Ахмадулина написала множество стихов-посвящений: Марине Цветаевой, Борису Пастернаку, Сергею Довлатову, Владимиру Высоцкому, Булату Окуджаве... И конечно же множество стихов посвящено мужу Борису Мессереру!

Любовь моя, Ваш день рожденья
я ныне начала, когда,
в свой срок, сокрытая от зренья,
взошла полночная звезда.

На чердаке, в ночной свободе,
о Вас молился бред строки.
Но прибыль света в небосводе
опережала бег руки.

Все, что меж мной и Вами было,
возможно ли предать словам?
В ответ на мой вопрос - светило
сбылось и относилось к Вам.

Став соучастником восхода,
я, ничего не написав,
спокойна стала, как природа,
здесь на земле и в небесах.

О чем писать? Я самозванка,
я - Ваша выдумка, я вздор.
Так длилась наша перебранка,
любви извечный разговор...

И раздается смех небесный,
и знаю: день житья-бытья
что значит по сравненью с бездной,
где неразлучны Вы и я?

Белла Ахмадулина «Б.М.»

Женщина - существо хрупкое, ранимое, женщина-поэт - вдвойне. Разрушить этот миф может каждый, прикоснувшись к нему нечистыми руками или даже помыслами.

А она не хотела и не могла позволить, чтобы эта невидимая грань исчезла, до конца оставаясь красивой и несколько даже надменной в этой своей красоте холодноватой чайной розы, которую тронул тлен увядания.

Она сопротивлялась увяданию до конца, оставаясь гордой, не желая сдаваться жестокому натиску времени. У Беллы Ахмадулиной своя поэтическая интонация. И когда она читает свои стихи этим удивительным чарующим голосом, забываешь всё на свете...

счастливой нищей, доброй каторжанкой,
озябшею на севере южанкой,
чахоточной да злой петербуржанкой
на малярийном юге проживу.

Не плачьте обо мне - я проживу
той хромоножкой, вышедшей на паперть,
тем пьяницей, поникнувшим на скатерть,
и этим, что малюет Божью Матерь,
убогим богомазом проживу.

Не плачьте обо мне - я проживу
той грамоте наученной девчонкой,
которая в грядущести нечёткой
мои стихи, моей рыжея чёлкой,
как дура будет знать. Я проживу.

Не плачьте обо мне - я проживу
сестры помилосердней милосердной,
в военной бесшабашности предсмертной,
да под звездой моею и пресветлой
уж как-нибудь, а всё ж я проживу.

Белла Ахмадулина «Заклинание» 1968

Это дар городу - от её мужа Бориса Мессерера, который стал для художника скульптурным дебютом. Автор вылепил Беллу Ахмадулину в полный рост с заведенными за спину руками. Так она обычно читала стихи.

«Вертикальный строгий силуэт, то, как представляю Беллу, это свеча горящая. Белла писала о свече, она как свеча была, худенькая, стройная и посвященная возвышенному моменту».

Всего-то - чтоб была свеча,
Свеча простая, восковая,
И старомодность вековая
Так станет в памяти свежа.

И поспешит твое перо
К той грамоте витиеватой,
Разумной и замысловатой,
И ляжет на душу добро.

Белла Ахмадулина из стих. «Свеча» 1960

Памятник поэту установили в парке на берегу Оки, недалеко от открытого еще при жизни Ахмадулиной и при самом активном её участии памятника Марине Цветаевой.

Именно Мессерер впервые привез в Тарусу Беллу Ахмадулину. Не имея собственного дома, супруги с тех пор приезжали в этот город каждое лето.

Известно: все важное в жизни происходит совсем не случайно. Провинциальный городок Таруса по праву становится уникальным музеем поэзии и искусства. Дивная русская красота и древность (первое упоминание Тарусы в летописях - 1246 г.) влекли сюда столько великих, что всех имен и не перечислишь: Цветаева, Поленов, Паустовский, Рихтер, Заболоцкий, Борисов-Мусатов, Тарковский... Здесь рождалось столько бессмертных строк и полотен, что исчезнуть такая концентрация духа, ну, никак не может - атмосфера в Тарусе особенная.

Отселева за тридевять земель
кто окольцует вольное скитанье
ночного сна? Наш деревенский хмель
всегда грустит о море-окияне.

Немудрено. Не так уж мы бедны:
когда весны событья утрясутся,
вокруг Тарусы явственно видны
отметины Нептунова трезубца.

Наш опыт старше младости земной.
Из чуд морских содеяны каменья.
Глаз голубой над кружкою пивной
из дальних бездн глядит высокомерно.

Вселенная - не где-нибудь, вся - тут.
Что достается прочим зреньям, если
ночь напролёт Юпитер и Сатурн
пекутся о занесшемся уезде.

Что им до нас? Они пришли не к нам.
Им недосуг разглядывать подробность.
Они всесущий видят океан
и волн всепоглощающих огромность.

Несметные проносятся валы.
Плавник одолевает время оно,
и голову подъемлет из воды
всё то, что вскоре станет земноводно.

Лишь рассветет - приокской простоте
тритон заблудший попадется в сети.
След раковины в гробовой плите
уводит мысль куда-то дальше смерти.

Хоть здесь растет - нездешнею тоской
клонима многознающая ива.
Но этих мест владычицы морской
на этот раз не назову я имя.

Белла Ахмадулина 18-19 мая 1983, Таруса
Музыка: квартет Il Divo «Isabel» и Richard Clayderman «My Way»

На библиотечной полке она – рядом с Ахматовой. В мире высокого искусства – рядом с камерной музыкой: почти бесплотной, но теплой и грустно-умной. В пространстве жизни – с бедами и эйфориями земного времени, отведенного ей Судьбой.

Но как бы ни дорожила она дружбой, любовью, вдохновенным общением, всего дороже были «замкнутые уединения». Они были «трудно-отрадны и плодотворны». Без этих часов, дней или ночей, поведенных наедине с поэзией, не было бы страниц, подписанных нежным именем «Белла».

Как причудливо тасуется колода…

Все дело в имени и дате рождения. Ведь она родилась Изабеллой. Ее мама была увлечена Испанией: гордое королевское имя Изабелла казалось ей воплощением испанского. Повзрослев, девочка отказалась от испанско-королевского следа: она избавилась от «Изы», оставив себе только «Беллу».

Родилась Белла-Изабелла в 1937 году. Прошло сто лет после , все гибли и гибли люди – по страшным и странным обвинениям. Иосиф Бродский видел в символической дате ее рождения «подтверждение изумительной жизнеспособности русской культуры».

В крови Беллы Ахмадулиной смешались русские, татарские, итальянские краски. Русско-итальянская мама служила переводчицей, отец-татарин на таможне. Бабушка была родной сестрой революционера Александра Стопани. Внук итальянского шарманщика, в октябре 1917 он находился в эпицентре событий, в Смольном.

Может быть, от Стопани внучатой племяннице Белле передались не только тонкие черты лица, но и социальная активность. Она отказалась участвовать во «всеобщем» осуждении Пастернака, боролась, как могла, за Сахарова, поддерживала решившегося на эмиграцию Войновича. И вообще была замечена в крайне не соответствующих образу милой поэтессы конфликтных ситуациях.

Жизнь как искусство

Когда начался путь Беллы в поэзию?..

Читатели узнали ее сначала как журналистку, которая писала для скромной газеты «Метростроевец». (В 1964 году зрители, посмотрев фильм «Живет такой парень», узнают Беллу в стильной журналистке.) Было много забавных ситуаций. Нужно брать интервью, а над Беллой, вчерашней школьницей, смеются. Но она все равно писала – пусть пока не поэтические, а репортерские строки об оранжерее, в которой выращивают огурчики для работников Метростроя, об электропоездах.

Поэтические дебюты Ахмадулиной состоялись благодаря хлопотам двух поэтов — Евгения Винокурова и Степана Щипачева. С Винокуровым Белла познакомилась на Автозаводе имени Сталина (потом – имени Лихачева). Он вел там литературный кружок, и Белла пришла на занятия. В мае 1955 года Винокуров включил стихотворение Беллы «Родина» в поэтическую подборку для «Комсомольской правды». И Винокуров, и Щипачев хлопотали о публикации ее стихов в журнале «Октябрь». Позже Белла скажет, что ее ошеломил гонорар – 70 рублей!..

Поэт Илья Сельвинский посоветует Белле поступить в Литературный институт имени Горького. В отзыве-рекомендации он напишет:

«Как бы там ни было, что бы в Вашей жизни ни произошло, помните, что у вас дарование с чертами гениальности, и не жертвуйте им никому и ничему!»

Белла Ахмадулина

В институте ее поэтический талант был замечен и оценен сразу, но как-то по-разному: и хвалили, и язвили. Беллин талант другого рода – не предавать! — привел к исключению. Поводом стала Нобелевская премия по литературе.

В 1958 году она была присуждена , идеологически не благонадежному писателю. Сегодня трудно понять, почему весть о присуждении премии вызвала у Пастернака ужас. Писатель понял, что в СССР он теперь чужой среди своих. События стали развиваться по худшему сценарию.

Почти никому в СССР не известное сочинение Пастернака «Доктор Живаго» вызвало у интеллигенции и студенчества «внезапное» нежелание дышать с автором «клеветнического романа» одним воздухом. Пастернак был исключен из Союза писателей. Встал вопрос о высылке из страны.

Нетрудно представить, как была воспринята в Литературном институте выходка студентки Ахмадулиной: она отказалась подписать коллективное письмо, осуждающее писателя.

Ведь могла бы, раз так ценила Пастернака, сбегать к нему и объяснить, что вынуждена поставить подпись. Так сделали некоторые ее однокурсники. Но Белла поступила по-своему. В связи с этим в институте ей не простили пренебрежение марсксизмом-ленинизмом: она спутала на экзамене диамат (диалектический материализм) с диабетом и не смутилась. Разумеется, студентку исключили.

С такой репутацией работу ей не предлагали.

Но Белле все же посчастливилось обойтись без обвинений в тунеядстве: Сергей Смирнов, известный писатель, пристроил ее внештатным корреспондентом в «Литературную газету в Сибири». Человеком он был непростым, как говорила сама Ахмадулина, но тогда он ей действительно помог.

Позже в институте Ахмадулину восстановили. В 1960 она его благополучно окончила. Еще до того как стать «дипломированным специалистом», Белла написала много прекрасных строк. Например, вот эти:

По улице моей который год
звучат шаги — мои друзья уходят.
Друзей моих медлительный уход
той темноте за окнами угоден.

В 1975 году благодаря композитору строки станут романсом и прозвучат в фильме Рязанова «Ирония судьбы, или С легким паром!»

Кстати, у Беллы с кино сложились красивые отношения. Ее стихотворение «О, мой застенчивый герой» проникновенно читает в «Служебном романе» Светлана Немоляева. Романсы на стихи Ахмадулиной звучат в рязановском фильме «Жестокий романс» (музыка Андрея Петрова). И сама Белла появлялась в кадре: она сыграла эпизодическую роль журналистки в фильме Шукшина «Живет такой парень» и прочитала свои стихи в фильме Климова «Спорт, спорт, спорт».

Октябрь 1964 года. Леонид Куравлев (слева), Василий Шукшин (в центре) и Белла Ахмадулина (справа) репетируют сцену на съемках фильма «Живет такой парень». Фото: Юрий Абрамочкин/РИА НОВОСТИ

В 1962 году издательство «Советский писатель» выпускает первый поэтический сборник Беллы Ахмадулиной — «Струна». Выход этой книги стал возможным благодаря помощи поэта Павла Антокольского.

Спустя годы в интервью Ахмадулина выскажется довольно критично о своих первых публикациях и об этом сборнике в частности. Тем не менее, тогда читатель встретил новое имя с большим интересом, а Союз писателей в том же 1962 году принял Беллу в свои ряды.

Начиналась короткая, но очень яркая эпоха . Интернет называет этот феномен субкультурой. Но на деле все было проще и живее. «Шестидесятники» — это талантливые молодые люди, ободренные начавшейся политической «оттепелью».

Композитор Микаэл Таривердиев пишет о том времени и его героях:

«Нас объединяло ощущение, что мы нужны своей изменяющейся стране, что мы нужны нашим сверстникам…Будущее улыбалось нам. Иллюзии молодости никому из нас не давали трезво оценить ситуацию в стране. Нам казалось, впереди нас ждет только радость».

-Белла Ахмадулина

Появляется потребность слушать стихи и потому — аншлаги на поэтических вечерах в Политехническом музее, целые стадионы жадных до поэзии людей.

Наверное, и Белла жила тогда в ожидании радости. Но на родине не все ее любили. Она регулярно совершала неправильные для советского человека поступки: то опубликуется в «эмигрантском» издательстве, то поддержит диссидента, то «свяжется» с подпольным альманахом.

Идея выпуска литературного альманаха «Метрополь», в который войдут не допущенные в официальные издания тексты, возникла в 1978 году у Василия Аксенова и Виктора Ерофеева. Позже к изданию подключились Евгений Попов, Андрей Битов, Фазиль Искандер. В «самиздатовский» альманах вошли сочинения Ахмадулиной, Вознесенского, Высоцкого, Алешковского, Сапгира и немногих других.

Всех участников альманаха ждали большие испытания. Впрочем, спокойной жизни у них никогда не было.

1980 год стал очень трудным для Беллы . Ей позволяли ездить по стране с выступлениями, но что она видела? Цинковые гробы с телами солдат, погибших в Афганистане, обезумевших матерей. Умер Высоцкий, уехали из страны писатели Аксенов и Войнович.

Островком относительного спокойствия была тогда для Ахмадулиной мастерская художника Бориса Мессерера, ее верного спутника. Она напишет о мастерской: «Я всегда благодарю ее стены и населяющие ее предметы, побуждающие к дружеству и чистым помыслам». Целительным окажется и пребывание в тихой провинциальной Тарусе.

Исцелившись, и сама Белла снова станет похожей на тот «надежды маленький оркестрик под управлением любви», о котором писал ее друг Окуджава.

Художник Орест Вирейский рисует Беллу Ахмадулину, фото: Риа Новости

«Маленький оркестрик»

Постепенно все наладится: появятся публикации, сборники, приглашения на встречи с читателями, зарубежные поездки.

Белле никогда не казались бедой периоды бедности. Не доводило Беллу до рыданий долгое молчанье издательств, изданий: она знала, что ее стихи нужны читателям.

Больше всего Белла дорожила строками, которые еще не родились, поэзией внутри себя. В поздних интервью признавалась, что ей очень радостен талант других: восхищалась Мариной Нееловой, Чулпан Хаматовой, грустила о Высоцком, Окуджаве. Увы, она потеряла многих-многих, их «медлительный уход» остался ее болью.

Но, как в поэзии Ахмадулиной есть место и автомату с газировкой, и кофейному чертику, так и в ее характере нашлось место озорству и юмору. И мультяшному герою.

Когда актриса Ия Саввина озвучивала Пятачка в мультике про Винни-Пуха, она пародировала манеру речи Беллы Ахмадулиной. Белла отреагировала гениально. Она позвонила актрисе и сказала:

«Спасибо, Ия, что Вы подложили мне не свинью, а прелестного поросенка».

Сколько еще парадоксов, загадок, мистификаций в мире Ахмадулиной!..

Все о ней

Микаэл Таривердиев :

«А Белла всегда была такой. Она поразительно не изменилась с годами. Такая странная, бесконечно красивая, утонченно-жеманная, но абсолютно естественная. Она никогда не наигрывала. Такое вот создание. Такой вот редкостный необычный цветок.

Фото: elle.ru

Какая-то странная смесь татарской княжны и русской царевны. В ней не было простоты, в ней никогда не было панибратства. Сколько помню, а мы знакомы так много лет, мы всегда были с ней на «вы». И мне всегда было странно, когда к ней обращались на «ты». Она как-то всегда от всего дистанцировалась, при полной симпатии, расположении, нежности. Поразительной красоты и совершенства женщина. И такой она и осталась».

Иосиф Бродский:

«Белла Ахмадулина ясно, вполне отчетливо выделяется на фоне своих предшественников и современников, поскольку она не стремится подтасовывать критерии. И если уж говорить о влияниях, насколько можно говорить о влияниях на ее поэзию, она более обязана Борису Пастернаку, мужчине, нежели любой из женщин в русской поэзии — Марине Цветаевой, например, или Анне Ахматовой».

Борис Мессерер :

«У меня всегда было много друзей, общение с которыми занимало значительную часть моего времени. Но главным моим жизненным инстинктом было стремление хранить Беллу и ограждать ее от различных бытовых неурядиц, чтобы уберечь ее редкий талант»

На фото слева направо: композитор Родион Щедрин, поэтесса Белла Ахмадулина и художник Бори Мессерер, фото: коммерсант.ру / Александр Тимошенко

Павел Антокольский:

«Не трактир, так чужая таверна.
Не сейчас, так в столетье любом.
Я молюсь на тебя суеверно,
На коленях и до полу лбом.

Нашли ошибку? Выделите ее и нажмите левый Ctrl+Enter .

Есть поэты, как бы совершенно отдельно живущие от своих стихов. Белла Ахмадулина, в противоположность им, на свои стихи очень похожа. Когда я разговаривала с Беллой Ахатовной, меня не покидало ощущение, что выражение "поэт - это небожитель" по отношению к моей собеседнице имеет не переносное, а вполне прямое значение.

ELLE Белла Ахатовна, всем, конечно известно такое учебное заведение, как Литературный институт. Как, по-Вашему, могут там научить человека стать поэтом?

Белла Ахмадулина Если меня чему-то научил Литературный институт, так это тому, как не надо писать и как не надо жить. Моя юность как раз пришла на то время, когда травле подвергался Пастернак, и я видела, что потом происходило в душах тех людей, которые приняли в ней участие. Они медленно изнутри самоуничтожались. Наблюдая их жизнь и жизнь тех, кого я отношу к избранникам Божьим, я понимаю, что добродетели одних в какой-то мере искупают вину других. Я когда-то написала "Способ совести избран уже, и теперь от меня не зависит". Я поняла, что жизнь - это отчасти попытка отстоять суверенность души: не поддаться ни соблазнам, ни угрозам.

ELLE Что входит в понятия соблазны?

Б.А. Я когда говорила о соблазнах, я говорила о соблазнах, которые меня не посещали: это стремление печататься во что бы то ни стало, или раньше - заграничные поездки, деньги, но я не корыстолюбива. Мне приходилось сторониться разве что какой-то суетности, которая неизбежно сопутствует человеку. Или надо совсем куда-то уходить, а такой возможности нет, поскольку есть муж и дети. Но когда я выгадываю уединение, я считаю это искуплением суетных грехов, многих пирушек, в которых я принимала участие. Дружеские застолья всегда были мной любимы, если это только не официальные презентации, которых я сторонюсь.

ELLE А телеэкрана тоже сторонитесь?

Б.А. Надо хорошо понимать, зачем ты появляешься на телеэкране. Некоторые люди очень успешно там себя изъявляют, но это редкий дар, а те, кто этим злоупотребляет, вредят собственному облику, потому что телевидение - это разоблачительное устройство. С лицом лукавым, или исполненным фальши лучше не появляться, потому что даже не самый проницательный зритель это заметит. Или знай, что ты хочешь сказать. Когда я что-то говорю, а потом слышу в ответ какие-то добрые слова, это значит, люди поняли, что я хотела им сказать. Часто так происходит благодаря телевидению, потому что книги трудно достижимы. Раньше они издавались в промежутках между запретами, но малыми тиражами, были больше даже известны пластинки с записями, теперь - коммерциализация в издательстве преобладает. Тем не менее с телевидением надо быть очень осторожным. Недавно я попала случайно в чудовищно бездарную программу, вманили в какие-то съемки, но меня, по счастью, там почти не видно. Причем автор назвал серию этих передач как-то вроде "Жизнь замечательных людей", и я ему говорила: "Когда кто-нибудь это увидит, то скажет, если у вас замечательные люди таковы, то какие же остальные?" Поехали снимать Петербург, так у него даже этого города замечательного снять не получилось, гонялся там за чайкой какой-то. Я ему говорю: "Оставьте хоть птицу в покое."

ELLE У Вас, как я слышала, вообще особое отношение к птицам?

Б.А. Не только к птицам, вообще к животным. Душевная щедрость, которая распространяется на все живые существа, обязательно входит в устройство совершенной человеческой личности. Себя я не отношу к таковым, но в этом вопросе я полностью солидарна с Анастасией Ивановной Цветаевой, которая говорила "не только собаку, но все слово "собака" пишу большими буквами. Соотношение с живыми существами обязательно для человека, хотя оно причиняет много страданий: всю жизнь с детства меня преследует боль за бездомных животных, и вечно я кого-то подбираю и приношу домой, а теперь вот еще и дочерям отдаю...

ELLE Вы как-то упоминали о своей особой дружбе с вороной...

Б.А. В отличие от многих людей, которые считают ворон предвестниками зла, я всегда любила этих птиц, замечая их ум и по-моему, присущее им чувство юмора, в особенности, когда они заигрывают с собаками. Такое впечатление, что они смеются, когда пытаются дернуть собак за хвост, не больно, а так, в шутку. Долгое время я любила уединяться, чтобы писать стихи, в очень живописном местечке вблизи Петербурга на берегу Финского залива. Вот там я обычно на рассвете ходила кормить чаек, и это хорошо знали вороны, особенно одна. Я ее всегда узнавала среди других, для нее всегда приберегала кусочек сыра и отдавала со словами "Вороне как-то Бог послал кусочек сыра". Потом в июле там разразилась ужасная гроза, которая разорила гнездо этой вороны. И сразу после этого несчастья ворона стала прилетать за угощением ко мне на балкон. Она к тому времени очень хорошо знала мой голос, и появлялась тут же, как только я крикну: "Ворона, где ты?" А соседний балкон расположен очень близко, и мой муж, художник Борис Мессерер, начал укорять меня, что люди могут решить, что я сошла с ума. Я однажды встретила нашего соседа по балкону и поинтересовалась, не смущает ли его, что я разговариваю с вороной. Он мне ответил, что он - деловой человек, и ему некогда проводить время на балконе, так что ему совершенно все равно, с кем я там разговариваю. В течение нескольких лет, как только я приезжала, моя ворона это сразу замечала и появлялась. Не знаю, любила ли она меня, может, относилась с усмешкой, но угощение принимала с удовольствием.

ELLE Судя по Вашей последней книге "Созерцание стеклянного шарика", Вы не только к людям и животным относитесь с трепетом, но и вещи считаете одушевленными?

Б.А. Да, у меня в стихотворении "Непослушание вещей" есть такие строчки: "Иль неодушевленных нет вещей, иль мне они не встретились ни разу." Я ощущаю некоторые предметы как живущие своей жизнью, как умеющие играть с человеком, как наивное развлечение души... Что касается стеклянного шарика, то он вполне реален и подарен мне моим переводчиком, и я его вполне воспринимаю, как тот магический кристалл, о котором многие писали, в том числе Пушкин. Когда-то подобие этого современного игрушечного изделия имело магический смысл, так что мой шарик имеет предков, которыми пользовались какие-нибудь средневековые чернокнижники.

ELLE Белла Ахатовна, не сочтите, пожалуйста за высокопарные слова, но несомненно, Вы сейчас принадлежите к немногочисленным живым классикам, можете ли Вы сказать, что истинному таланту непременно будет сопутствовать слава?

Б.А. Известность вовсе не обязательный спутник таланта. Очень часто известность - это результат дурного читательского вкуса и рыночных устремлений издателей. Бывает, что таланту сопутствует слава, а может быть, он умирает в безвестности. Ширпотреб всегда более выгоден издателю, чем сложные вещи. Что касается меня, то мои стихи долго находились под запретом. Я никогда ничего не делала, чтобы печататься и тем более, чтобы снискать славу, так все как-то само всегда складывалось. Некоторую рекламу мне сделали советские власти, когда печатали обо мне фельетоны с очень интригующими названиями. Мне с юности была присуща жесткая ирония по отношению к жизни, как бы оборонительная от всего дурного, что соприкасается с тобой. Если всерьез считаться с осведомителем, с клеветником, то на это можно жизнь потратить. Я в тех фельетонах видела даже добрый знак. Те, кто создавал эти фельетоны, создали одновременно мне ту известность, с которой потом не могли совладать. Представьте: никто обо мне ничего не знал, и вдруг какие-то статьи с загадочными заглавиями "Чайльд Гарольды с Тверского бульвара", "Верхом на розовом коне", и читатели заинтересовались. Какая-то причудливая фамилия, кто такая эта Белла Ахмадулина? А потом моя известность никогда мне голову не кружила, просто по моему природному устройству. Разве что она мне создавала своеобразную охрану, потому что подчас без нее мои многие поступки могли бы повлечь более тяжкие последствия.

ELLE Вы отзываетесь обо всех талантливых людях с огромным восхищением. Но талантливые люди обычно сложны, Вам никогда не приходилось разочаровываться при личном общении?

Б.А. В устройство моего характера очень прочно входит отстраненность обожания. Потом по величии творчества человека всегда можно сказать о величии его души.

ELLE У Вас уверенность в величии души любого гения? Скажем, по свидетельствам современников, у Достоевского, к примеру, был характер, далекий от совершенства.

Б.А. Я не сомневаюсь в неимоверных человеческих достоинствах Достоевского. Это слишком явлено в его произведениях. Что касается свидетельства современников, то делать подобные выводы могли бы только те из ник, которые одарены собственным талантом. Большинство исследователей - это обычно приживалы чьих-то гениев. А даже в том случае если эти свидетельства исходят от талантливых людей, то они могли просто не ладить друг с другом. Кто сказал, что один великий человек обязаны ладить с другим? Но он не может не ценить его талант.

ELLE Исходя из собственного мироощущения, Вы можете сказать, что поэты особенно тяжело переносят несовершенство мира?

Б.А. Лишь великие избранники уравновешивают человеческие злодеяния. Был Рафаэль, был Леонардо по одну сторону, и тысячи преступлений по другую. Но, разумеется, не одни великие имена значимы для продолжения добра в мире. Я вспоминаю одного потрясающего человека, который всю жизнь подлежал гонениям и обыскам просто за собственный способ мышления. Но в нем не было ущербности изгоя, и когда я его спрашивала, как же его дети переживают все обыски, он мне отвечал: "Дети-то привыкли, вот собачка очень нервничает." Я знаю много прекрасных простых деревенских людей. Я видела в них тот душевный свет, который украшает человечество. Только этим равновесием, очень условным, приходится себя утешать. На меня всегда очень влияют те горестные новости, о которых я слышу по телевизору. Чтобы совсем не впасть в уныние, которое издревне считается грехом, и неспроста, потому что унынием человек рискует погасить свечу своей духовности, я искала счастье в друзьях, умела их любить, любоваться ими.

ELLE Есть какие-то человеческие качества, которые Вы могли бы отнести к определяющим доброго человека?

Б.А. Юмор всенепременно присутствует в правильно устроенных людях. Я не говорю о юмористах и о вульгарных попытках смешить. Мне вспоминается Булат Окуджава. У него было замечательное чувство юмора. Он был из тех избранников человеческих, которые умеют смеяться над собой. Он, например, рассказывал, как во время выступления от приступа скромности начал с того, что стал публике объяснять, что никакой он не музыкант, и нот он не знает, и на гитаре он играет примитивно, и стихи сейчас как-то не пишутся, и что начал было писать прозу, а она тоже не идет... "Так вот, - заливаясь хохотом, продолжал Булат, - мне вдруг с заднего ряда кто-то кричит: "И зачем ты тогда сюда пришел?" У него был чудесный смех. Многие видели Булата строгим, но он был очень добрым. И он никогда не рассказывал, как помогал людям, потому что полагал, что если ты что-то хорошее сделал, и об этом упомянул, это уже не считается.

ELLE Булат Окуджава был Вашим ближайшим другом?

Б.А. Я обычно говорю, что я была ему не другом, я была ему братом. Ко мне как-то в Грузии подошел человек и сказал: "Я решился к Вам подойти, потому что я двоюродный брат Булата Окуджавы". Я его тут же расцеловала и сказала: "Видите ли, я - родной брат Вашего двоюродного брата." Ольга, жена Булата, теперь вдова, потом стала называть меня деверем, братом мужа.

ELLE Он Вам, по воспоминаниям многих, доверял, как никому...

Б.А. Когда Булату исполнилось 60 лет, готовился его юбилей, а он родился 9 мая, и всю войну прошел рядовым солдатом, не имея никаких наград, и как его Бог спас для нас - непостижимо. Он ужасно не любил помпезных празднований Дня победы. Он говорил о страшных кровопролитиях, и считал, что война - не повод для ликования. Так вот, когда приближался День победы, совпавший с его юбилеем, он пришел ко мне с искренней тревогой, испуганный и спросил с опаской: "Как ты думаешь, мне не могут насильно орден дать?" Я ответила тоже совершенно искренне: "Нет, не бойся, надо наверно, заполнять какие-нибудь бумаги..." Но юбиляр опасался напрасно, никому это в голову и не приходило.

ELLE Поэтическое отношение к миру иногда чревато тем, что реальность в какой-то момент возьмет свое и окажется суровей наших представлений. Бывало, что Вас что-нибудь обижало?

Б.А. Я не обидчива. Это действительно так. Люди, которых я считала и считаю своими друзьями, никогда меня не обижали, а наоборот всегда помогали, и любовь всегда мне помогала, как бы ни развивались события. Мы всегда связаны, я всегда ощущаю связь вне зависимости от расстояния - очень многие мои друзья теперь живут далеко.

ELLE Но Вы ведь не можете о себе сказать, что Вы - человек не ранимый?

Б.А. Моя ранимость связана скорее с состраданием, чем с ущемлением самолюбия. Тем более, что я счастлива в браке. У всех людей бывают житейские затруднения, но они не имеют заглавного значения. Конечно, постоянная забота и опека моего мужа меня очень охраняет, не говоря уже о том, что он занимается книгами, публикациями. Может, это некоторая рассеянная разбалованность такая, у меня есть строчки, обращенные к нему: "О поводырь моей повадки робкой". Он, кстати, очень болезненно воспринимает, если кто-нибудь не то что-то написал в мой адрес, а мне се равно, меня это больше смешит. Когда мне говорят, что шестидесятники надоели, вечера в Политехническом музее устарели, я отвечаю: "Да мне все это самой ужас как надоело." Что я? Есть более великие примеры. Когда говорят, вот Лермонтов, как он был раним, я отвечаю: "Вы не заметили, что раним был, наоборот, Мартынов? (Тот, кто убил Лермонтова на дуэли) Это он был очень обидчив, и вот чем это кончилось. Он тоже пописывал, он тесно соотносился с Лермонтовым, а тот к тому же его еще мартышкой называл, любя. Обидчивость такова рода она очень опасна для других людей, и мне не присуща. Это, думаю, правда. Другое дело, что я не сношу оскорблений, но на них должно уметь отвечать, и я отвечаю словом. Уметь отвечать не низкой схваткой, а надменным отстранением.

ELLE А сможете Вы графоману дать понять, что его считаете плохим поэтом?

Б.А. Нет, а зачем? Подлинные графоманы, я думаю, действуют по тем же правилам и законам, что и гении. Он не виноват, что графоман: он подвержен такому же вдохновению и такому же упоению. Единственные из графоманов, к кому я испытываю чувство отчуждения, это к тем, которые хотят прежде всего печататься. Если же графоман бескорыстен, это безгрешно. Я одного такого знаю. Он мне звонит и в полном счастье сообщает, что, к примеру, прочел что-то на Красной площади и несколько человек его слушали, и больше ему ничего не нужно. Он абсолютно чистый, его образ просто лучезарен. Неважно, что он плохо пишет, важно, что он светится от вдохновения. Ужасно, когда человек, может, и имеет какие-то заурядные способности, но тщеславен, корыстолюбив, стремится к подавлению чужого таланта.

ELLE У Вас есть какое-нибудь собственное мерило таланта?

Б.А. Я уверена, что обязательная черта талантливого человека - это немедленно чувствовать и любить талант другого человека. Я уверена, что все злопыхатели бездарны. А вот у Венички Ерофеева, автора книги "Москва-Петушки" было очень своеобразное мерило таланта. Он был необыкновенно ироничный человек, и писательский талант оценивал своеобразно. Он говорил, "этому я налил бы рюмку, а вот тому - полстакана, а уж вот тому - целый стакан". Ко мне он был очень благосклонен и говорил: " Уж кому-кому, а Ахатовне я стакан бы налил."

ELLE У Венички Ерофеева - нелегкая судьба, это не расплата за талант, как Вам кажется?

Б.А. Но нельзя же сказать, что он был несчастен, оттого, что работал лифтером в генеральском доме. Ведь не хотел же он быть сам одним из тех генералов в этом доме, которые мимо него надменно проходили. Многим великим своей судьбой приходилось платить за свой дар, но сами они ее не воспринимали трагически. Веничка был очень лучезарным человеком.

ELLE А Вы когда-нибудь чувствовали, что за свой дар чем-то платите?

Б.А. Конечно, но я уже говорила, что равнодушна к людской укоризне. Я, правда, очень переживала за судьбу своих детей, может, они были лишены чего-то, потому что творчество - это соперник счастливого детства детей. Но все-таки я старалась, чтобы у них были праздники, елки, подарки. Они всегда присутствовали, когда к нам в гости приходили интересные, талантливые люди. Правда, также они присутствовали при горестных разговорах, когда приходили мои друзья, которые подлежали гонениям. Хотя и в этом была хорошая школа оптимизма. Все эти люди были к моим детям добры, и даже Дедов Морозов для них играли.

ELLE Вам приходилось в жизни встречаться с такими людьми, чьи имена вошли русскую историю классику, и не только русскую - вообще в мировую. Общение с ними было для Вас естественно или все-таки вызывало робость?

Б.А. У меня всегда было очень щепетильное отношение к избранникам моей литературной любви. Это робость другого рода. Это почтительность, отсутствие фамильярности. Я по сию пору бережно храню в душе память о встрече с Владимиром Набоковым, а она произошла незадолго до его смерти, отчего стала мне еще дороже. Когда мы вопреки положенному сюжету судьбы в свое время оказались под Рождество в Париже, я совершенно ни на что не рассчитывая написала письмо Набокову, всю ночь писала, никак не полагая, что я его увижу. Тем не менее, нам сразу же позвонила его сестра, сказала, что ее брат сразу же заметил мое письмо и приглашает нас к себе. Я любовалась Набоковым, восхищалась им и поражалась, как величие этого человека совпадает с его обликом, образом.

ELLE Извините, пожалуйста, что значат Ваши слова "вопреки положенному сюжету судьбы"? Так бывает?

Б.А. В данном случае я имела в ввиду чисто житейский сюжет. Мы оказались в Париже благодаря хлопотам Марины Влади, несмотря на то, что нас никак не могли в те годы выпускать за границу. Я не имела в виду глобальное понятие судьбы.

ELLE У Вас было когда-нибудь, чтобы Вы особо ощутили, что такое глобальность судьбы?

Б.А. Мне пришлось пережить то, что называется клинической смертью.

ELLE Вы испытали те ощущения, о которых так часто говорят, рассказывая о клинической смерти?

Б.А. Нет, ничего у меня такого не было. Почти неделю врачи меня спасали, а когда я пришла в себя, то ничего не соображала, ничего не помнила, и видимо, сильно обидела врачей, потому что, когда я очнулась, еще в полубессознании моими первыми словами были: "Угодила-таки в подвалы НКВД". Потом я, конечно, очень извинялась. Но все-таки я думаю, нечто потустороннее от этого состояния сохранилось у меня, потому что в этом году я создала огромный и довольно загадочный цикл стихотворений. Мысль об этом осталась, и там есть даже такое заглавие "Отлучка мозга". Сознание возвращается к своему бессознанию и думает, что мозг был вблизи последней черты и некую тайну постиг. Возможно, это было отчасти предуведомлением. Я люблю повторять, как жаль, что свой последний миг ни один певец воспеть не может.

Марина Розанова.

БЕЛЛА АХМАДУЛИНА – УЦЕЛЕВШАЯ ЖЕМЧУЖИНА СЕРЕБРЯНОГО ВЕКА

В конце 1950-х годов, когда массовое увлечение поэзией переживало новый всплеск, на литературном горизонте возникла хрупкая фигура мощного поэта – Беллы Ахмадулиной . Она стала одной из ярчайших представителей «шестидесятников». Новое поколение поэтов сыграло значительную роль в формировании общественного самосознания. Именно подхватила литературную эстафету своих великих предшественников и смогла восстановить почти распавшуюся связь поэтических поколений.

Болезненное детство

Семья Ахмадулиной принадлежала к элите советской эпохи. Отец занимал руководящий пост в таможенном ведомстве, мать работала переводчиком в КГБ. Белла родилась в Москве 1937 года. В ее жилах текла интернациональная кровь: мать была из семьи обрусевших итальянцев, а отец – татарином. Увлеченность мамы Испанией воплотилась в имени дочери, для которой подобрали королевское имя Изабелла. Родители Беллы целыми днями пропадали на работе, поэтому воспитанием будущей поэтессы занималась бабушка.

Война грянула, когда маленькая Белла была в детском саду. Ахмадулину с бабушкой удалось отправить в эвакуацию почти в последний момент – когда уже враг подошел к столице. Путь в Казань, где жила вторая бабушка, был долгим и тяжелым. Родственников приняли совсем не радушно, они чувствовали себя обузой. А постоянный голод усугубил и без того хрупкое здоровье ребенка. Болезни постоянно атаковали Беллу и выхватить ее их тисков недуга помог только приезд матери. В 1944 году эвакуация закончилась, и девочку привезли назад в Москву, где она пошла в первый класс.

Со школой как-то сразу не заладилось – Белле там не понравилось, и она три года бывала в классе очень редко. Из-за болезней девочка привыкла к одиночеству и никак не могла адаптироваться к обществу других детей. Помогла с этим учительница, которая вернулась с фронта и пришла работать в школу.

Самозабвенный голос Беллы Ахмадулиной

В школе Белла впервые продемонстрировала свой поэтический талант, затем начала посещать занятия в литературном кружке, а в 1955 году ее стихи опубликовали в журнале «Октябрь». Нашлись и те, кто сразу назвал ее произведения банальными и неактуальными. Однако начинающая поэтесса удивительно быстро завоевала сердца читателей. Ее поэзия не была политизирована и не имела острого социального подтекста. Даже сейчас трудно объяснить, как эти чистые стихи, созданные из образов и сложных словосочетаний, могли собирать тысячные трибуны стадионов. Белла начала творить во времена, когда обострилась потребность в прекрасном и одновременно непонятном. Возможно, именно поэтому она своим голосом, звучавшим со сцены, гипнотизировала пространство, а потом была признана случайно уцелевшей жемчужиной Серебряного века поэзии.

Молодой поэт, а позже и первый муж Беллы Ахмадулиной – , вспоминал, как впервые увидел ее стихи в журнале «Октябрь» и был поражен трогательными строчками: «Голову уронив на рычаг, Крепко спит телефонная трубка». Он тут же связался с редакцией журнала и поинтересовался личностью Ахмадулиной. Ему сообщили, что эта десятиклассница из литобъединения собирается стать студенткой Литературного института. Евтушенко поспешил на занятие в кружок юных литераторов, где услышал самозабвенный голос Беллы. Тогда он сравнил его со звуком натянутой вибрирующей струны.

Верность Пастернаку

В семье хотели, чтобы Белла стала студенткой факультета журналистики МГУ, но Ахмадулина с треском провалилась на экзаменах. В билете ей попался вопрос о газете «Правда». Она не знала, что ответить, поскольку никогда не читала ее и честно в этом призналась. Случай, конечно, был невиданный для того времени. Тогда мама посоветовала Белле устроиться на работу в газету «Метростроевец». На ее полосах были опубликованы не только первые статьи Ахмадулиной, но и ее поэзия.

В Литературный институт Белла поступила в 1956 году. Когда Борису Пастернаку присудили Нобелевскую премию, в учебном заведении и за его стенами разразился настоящий скандал. Писателя назвали предателем, преподаватели и студенты с легкостью ставили подписи под обвинительными письмами, но Белла и представить не могла, что когда-нибудь сможет так поступить. Из института ее исключили за отказ подписывать обвинения в адрес Пастернака, но официальной причиной все же была неуспеваемость по теории марксизма-ленинизма.

Чудо по имени Белла Ахмадулина

В 1959 году, когда для Беллы настали сложные времена, ее поддержал Сергей Смирнов – главный редактор «Литературной газеты». Он предложил Ахмадулиной стать внештатным корреспондентом издания в Иркутске. Там Белла создала рассказ «На сибирских дорогах», отразив в нем свои впечатления от путешествия. Произведение напечатали в «Литературной газете» вместе с целой серией стихотворений о сибирском крае и его удивительных людях. Сергей Смирнов помог Белле восстановиться в Литературном институте, когда остро поставил в Союзе писателей вопрос о поддержке молодых дарований. Ахмадулину восстановили на 4-й курс, с которого и отчисляли, а в 1960 году она получила красный диплом. Вскоре Белла выпустила первый сборник и дала ему название «Струна», с которой ее голос и манеру декламации сравнивал Евтушенко.

Ее дебют высоко оценил поэт и драматург Павел Антокольский. В посвященном Ахмадулиной стихотворении он написал: «Здравствуй, Чудо по имени Белла!». Вместе с выступлениями в МГУ, Политехническом музее и Лужниках к Белле Ахмадулиной пришла и первая настоящая известность. Ее поэтические вечера с Робертом Рождественским, Андреем Вознесенским и Евгением Евтушенко тогда собирали огромную аудиторию слушателей.

Высоким слогом о простом

В сборнике «Струна» еще чувствовался поиск Беллой собственных тем, но уже к середине 1960-х годов сформировался ее неповторимый поэтический стиль, а советская поэзия приобрела высокий слог. Ахмадулина позднее выпустила сборники «Уроки музыки», «Стихи», «Свеча» и «Метель». Ее подборки стихов постоянно публиковали в периодической прессе.

Возвышенная лексика Беллы Ахмадулиной , метафоричность образов, изысканность в слоге и какая-то интонационная свобода сделали ее стихи легко узнаваемыми. Стилистика ее поэзии была неким бегством от современности, той серой обыденности, поэтому созданный микрокосмос Белла Ахатовна наделяла своими смыслами и ценностями. Она стала первой поэтессой в СССР, которая смогла сказать о самых простых вещах возвышенным поэтическим слогом. Ее доверительная интонация, непередаваемый артистизм, тонкая мастерская импровизация завораживающе действовали на публику. Когда она выходила на сцену, в зале моментально наступала тишина, которую пронизывал только голос Беллы. Как ни странно, но ее высокий стиль был понятен людям.

«И я познаю мудрость и печаль»…

Лирические стихи Беллы Ахмадулиной нередко звучали в художественных фильмах. Режиссеры хорошо понимали, что ее поэзия наполняет кино особым настроением и привносит философскую ноту. Одним из популярнейших романсов, которые прозвучали в кино, стал «А напоследок я скажу» из фильма «Жестокий романс». В киноленте Эльдара Рязанова «Служебный роман» Светлана Немоляева за кадром читает стихотворение Беллы Ахмадулиной «О мой застенчивый герой». А песню на ее стихи в «Иронии судьбы, или “С легким паром!”» исполняет героиня Барбары Брыльской голосом Аллы Пугачевой. Музыку для этого романса создал знаменитый композитор Микаэл Таривердиев. В фильме «Достояние республики» поет песню «Что будет, то и будет» на стихи Ахмадулиной. На своих творческих вечерах актер позже неоднократно исполнял эту песню.

Довелось Белле Ахмадулиной испытать на себе и профессию актрисы. В фильме Василия Шукшина «Живет такой парень» ей досталась автобиографическая роль журналистки из Ленинграда. Режиссер фильма «Спорт, спорт, спорт» Элем Климов был поклонником поэзии Ахмадулиной. Белла Ахатовна сыграла роль и исполнила в кинокартине свои стихи «Вот человек, который начал бег…» и «Ты человек! Ты баловень природы…».

Кроме стихов Белла Ахатовна занималась прозаическими произведениями и переводами. Она написала цикл эссе о поэтах, переводила грузинских авторов, в зарубежных странах ей посвящали литературные исследования. Заявления Ахмадулиной в поддержку советских диссидентов публиковала газета «Нью-Йорк таймс», их передавали радиостанции «Голос Америки» и «Радио Свобода». Не оставляла без внимания Белла Ахатовна и международные поэтические фестивали.

Роковая дама

Такая женщина, как , просто не могла жить и творить без мужского внимания. В поэтических кругах она слыла роковой дамой, в которую влюблялись после пяти минут знакомства. Первым ее законным супругом стал поэт Евгений Евтушенко, но их семейная жизнь продлилась всего три года. Писатель Юрий Нагибин был вторым мужем Беллы Ахатовны . Их брак совпал с пиком популярности поэтессы. Через восемь лет они болезненно расстались. Белла пыталась сохранить семью, взяла на воспитание приемную дочь Анну, но разрыв был неизбежен. Отцом ее второй дочери Елизаветы стал сын кабардинского писателя Кайсына Кулиева – Эльдар. А в 1974 году Ахмадулина познакомилась во дворе своего дома с театральным художником Борисом Мессерером и прожила с ним 35 лет. К бытовым проблемам Белла Ахатовна абсолютно не была приспособлена, поэтому всеми возникающими вопросами занимался Борис Асафович. Он же систематизировал все ее стихи, которые она писала на обрывках бумаги или салфетках и дарила друзьям. Таких «подарков» собралось на несколько томов. Так повседневная жизнь и творчество Беллы попали под надежную защиту Бориса Мессерера.

В последние годы Белла Ахатовна сильно болела, у нее почти полностью исчезло зрение, и она не смогла писать. Осенью 2010 года ей стало совсем плохо и поэтессу прооперировали, после чего наступило улучшение. Выписавшись из больницы, она провела дома всего четыре дня и скончалась . Так совпало, что родилась через столетия после появления на свет Александра Пушкина, а не стало ее через век после смерти Льва Толстого.

ФАКТЫ

Не любила слово «поэтесса», поэтому всегда просила, чтобы ее называли поэтом. Даже к знаменитой строчке Евтушенко «Поэт в России – больше, чем поэт» она относилась скептически, считая, будто поэт оказывается не на своем месте.

Знаменитая актриса Ия Саввина, которую пригласили озвучить Пятачка в цикле мультфильмов о Винни-Пухе, во время работы в студии ориентировалась на образ Беллы Ахмадулиной . А когда поэтесса увидела мультфильм и узнала себя, то весело поблагодарила Саввину за «подложенную свинью».

Обновлено: Апрель 7, 2019 автором: Елена

Белла Ахмадулина – лауреат Государственной премии СССР, Президентской премии лауреат Государственной премии СССР, Президентской премии России, Государственной премии России, независимой премии «Триумф», ряда международных поэтических премий. Награждена орденами Дружбы народов, «За заслуги перед Отечеством». Является почетным членом Американской академии искусств и литературы.

Я знаю истину простую:
любить – вот верный путь к тому,
чтоб человечество вплотную
приблизить к сердцу и уму.

Белла Ахмадулина родилась в 1937 году в Москве. Еще школьницей она стала заниматься в литературном кружке при ЗИЛе, которым руководил известный поэт Евгений Винокуров. Печататься начала рано. Ее самобытным талантом восхищались и поэты старшего поколения – П.Антокольский, И.Сельвинский, М.Светлов, М. Луговской, и друзья по Литературному институту и выступлениям в Политехническом музее – А. Вознесенский, Р. Рождественский, Б.Окуджава, Е. Евтушенко (который стал ее первым мужем).

Едва появившись на публике, Белла сразу завоевала сердца молодежи: и своей утонченной красотой, и совершенно не похожей ни на чью возвышенной образно-метафоричной поэзтей.

Каждое стихотворение Ахмадулиной раскрывает удивительную ее способность приподниматься над повседневностью. Самые простые, обыденные вещи, будь то свеча, портрет, дождь, сад приобретают в них особое, почти магическое значение и обретают «душу», которую поэтесса облагораживает, наделяя близкими ей самой ценностями. А ее ценности – доброта, благородство, доверие и сострадание к людям, великодушие, умение ценить дружбу и верность. Одним из самых сильных человеческих чувств она считает дружбу-любовь и дружбу-творчество и воспевает чистоту дружеских помыслов.

В сегодняшнем меркантильном мире такие качества встречаются редко, поэтому поэтесса часто играет со временем и пространством, делает в стихах экскурсы в историю. В атмосфере минувших столетий (преимущественно XIX века) она находит те качества, которые составляют ее этическое кредо и которые служат ей нравственной мерой современников.
Обращаясь к образам поэтов-классиков, Ахмадулина как бы стремится обрести духовную родословную. То, что она действительно продолжает традиции Пушкина, Лермонтова, Пастернака, Цветаевой, Ахматовой, Мальденштама, признавали многие поэты, в том числе И.Бродский.

Б.Ахмадулина открыла перед читателем творчество многих прекрасных поэтов народов СССР и зарубежья: ее переводы с грузинского, армянского, абхазского, кабардино-балкарского, с европейских языков отличает та же отточенность слога, как и ее собственные произведения.

В СССР выпустила более 10 поэтических сборников (хотя ряд ее стихов в этот период увидели свет только в Самиздате). В постсоветской России у нее вышло более 15 сборников и собрание сочинений в трех томах. Ее стихи переведены на многие языки.

Белла Ахатовна всегда была на стороне притесняемых режимом. За отказ участвовать в травле Б.Л.Пастернака ее исключили из Литературного института, но, к счастью, затем восстановили. Позже она активно выступала в защиту А.Сахарова, Л.Копелева, Г.Владимова, В.Войновича и других диссидентов.

Это давало основание для официальной критики поэтессы. Ее постоянно упрекали в манерности, выспренности, камерности, критиковали за то, что, в отличие от других «шестидесятников», она избегает общественно-значимых социальных тем. Но так могли говорить только люди, которые руководствовались целью осудить поэтессу. На самом деле она всегда чувствовала родство с людьми, жившими вокруг, и проявляла к ним «соучастье любви». Вот что она писала в стихотворении «Это я»:

Плоть от плоти сограждан усталых,
Хорошо, что в их длинном строю
в магазинах, в кино, на вокзалах
я последняя в кассу стою –
позади паренька удалого
и старухи в пуховом платке,
слившись с ними, как слово и слово
на моем и на их языке.

6.10.10 Журнал "60 лет – не возраст "

Стихи

***
Влечет меня старинный слог.
Есть обаянье в древней речи.
Она бывает наших слов
и современнее и резче.

Вскричать: «Полцарства за коня!» -
какая вспыльчивость и щедрость!
Но снизойдет и на меня
последнего задора тщетность.

Когда-нибудь очнусь во мгле,
навеки проиграв сраженье,
и вот придет на память мне
безумца древнего решенье.

О, что полцарства для меня!
Дитя, наученное веком,
возьму коня, отдам коня
за полмгновенья с человеком,

любимым мною. Бог с тобой,
о конь мой, конь мой,
конь ретивый.
Я безвозмездно повод твой
ослаблю – и табун родимый

нагонишь ты, нагонишь там,
в степи пустой и порыжелой.
А мне наскучил тарарам
этих побед и поражений.

Мне жаль коня! Мне жаль любви!
И на манер средневековый
ложится под ноги мои
лишь след, оставленный подковой.
1962

Мотороллер
Завиден мне полет твоих колес,
о мотороллер розового цвета!
Слежу за ним, не унимая слез,
что льют без повода в начале лета.

И девочке, припавшей к седоку
с ликующей и гибельной улыбкой,
кажусь я приникающей к листку,
согбенной и медлительной улиткой.

Прощай! Твой путь лежит поверх меня
и меркнет там, в зеленых отдаленьях.
Две радуги, два неба, два огня,
бесстыдница, горят в твоих коленях.

И тело твое светится сквозь плащ,
как стебель тонкий сквозь стекло и воду.
Вдруг из меня какой-то странный плач
выпархивает, пискнув, на свободу.

Затем твои качели высоки
и не опасно головокруженье,
что по другую сторону доски
я делаю обратное движенье.

Пока ко мне нисходит тишина,
твой шум летит в лужайках отдаленных.
Пока моя походка тяжела,
подъемлешь ты два крылышка зеленых.

Так проносись! – покуда я стою.
Так лепечи! – покуда я немею.
Всю легкость поднебесную твою
я искупаю тяжестью своею.
1960

Однажды, покачнувшись на краю
всего, что есть, я ощутила в теле
присутствие непоправимой тени,
куда-то прочь теснившей жизнь мою.

Никто не знал, лишь белая тетрадь
заметила, что я задула свечи,
зажженные для сотворенья речи, -
без них я не желала умирать.

Так мучилась! Так близко подошла
к скончанью мук! Не молвила ни слова.
А это просто возраста иного
искала неокрепшая душа.

Я стала жить и долго проживу.
Но с той поры я мукою земною
зову лишь то, что не воспето мною,
всё прочее - блаженством я зову.
1960

Заклинание

счастливой нищей, доброй каторжанкой,
озябшею на севере южанкой,
чахоточной да злой петербуржанкой
на малярийном юге проживу.

Не плачьте обо мне – я проживу
той хромоножкой, вышедшей на паперть,
тем пьяницей, поникнувшим на скатерть,
и этим, что малюет Божью Матерь,
убогим богомазом проживу.

Не плачьте обо мне – я проживу
той грамоте наученной девчонкой,
которая в грядущести нечеткой
мои стихи, моей рыжея челкой,
как дура будет знать. Я проживу.

Не плачьте обо мне – я проживу
сестры помилосердней милосердной,
в военной бесшабашности предсмертной,
да под звездой моею и пресветлой
уж как-нибудь, а все ж я проживу.
1968

Взойти на сцену
Пришла и говорю: как нынешнему снегу
легко лететь с небес в угоду февралю,
так мне в угоду вам легко взойти на сцену.
Не верьте мне, когда я это говорю.

О, мне не привыкать, мне не впервой, не внове
взять в кожу, как ожог, вниманье ваших глаз.
Мой голос, словно снег, вам упадает в ноги,
и он умрет, как снег, и превратится в грязь.

Не можется! Нет сил! Я отвергаю участь
явиться на помост с больничной простыни.
Какой мороз во лбу! Какой в лопатках ужас!
О, кто-нибудь, приди и время растяни!

По грани роковой, по острию каната -
плясунья, так пляши, пока не сорвалась.
Я знаю, что умру, но я очнусь, как надо.
Так было всякий раз. Так будет в этот раз.

Исчерпана до дна пытливыми глазами,
на сведенье ушей я трачу жизнь свою.
Но тот, кто мной любим, всегда спокоен в зале.
Себя не сохраню, его не посрамлю.

Когда же я очнусь от суетного риска
неведомо зачем сводить себя на нет,
но скажет кто-нибудь: она была артистка,
и скажет кто-нибудь: она была поэт.

Измучена гортань кровотеченьем речи,
но весел мой прыжок из темноты кулис.
В одно лицо людей, всё явственней и резче,
сливаются черты прекрасных ваших лиц.

Я обращу в поклон нерасторопность жеста.
Нисколько мне не жаль ни слов, ни мук моих.
Достанет ли их вам для малого блаженства?
Не навсегда прошу – но лишь на миг, на миг.
1973

Осень
Бьют часы, возвестившие осень:
тяжелее, чем в прошлом году,
ударяется яблоко оземь -
столько раз, сколько яблок в саду.

Этой музыкой, внятной и важной,
кто твердит, что часы не стоят?
Совершает поступок отважный,
но как будто бездействует сад.

Всё заметней в природе печальной
выраженье любви и родства,
словно ты – не свидетель случайный,
а виновник ее торжества.
1973

В метро на остановке «Сокол»
Не знаю, что со мной творилось,
Не знаю, что меня влекло.
Передо мною отворилось,
распавшись надвое, стекло.

В метро на остановке «Сокол»
моя поникла голова.
Спросив стакан с томатным соком,
я простояла час иль два.

Я что-то вспомнить торопилась
И говорила невпопад:
«За красоту твою и милость
Благодарю тебя, томат.

За то, что влагою ты влажен,
За то, что овощем ты густ,
За то, что красен и отважен
Твой детский поцелуй вкруг уст».

А люди в той неразберихе,
направленные вверх и вниз,
как опаляющие вихри,
над головой моей неслись.

У каждой девочки, скользящей
по мрамору, словно на льду,
опасный, огненный, косящий
зрачок огромный цвел во лбу.

Вдруг все, что тех людей казнило,
все, что им было знать дано,
в меня впилось легко и сильно,
словно иголка в полотно.

И утомленных женщин слезы,
навек прилипшие к глазам,
по мне прошли, словно морозы
по обнаженным деревам.

Но тут владычица буфета
вся белая, как белый свет,
воскликнула: «Да что же это!
Уйдешь ты все же или нет?

Ах, деточка, мой месяц ясный,
пойдем со мною, брось тужить!
Мы в роще Марьиной прекрасной
С тобой две Марьи будем жить».

В метро на остановку «Сокол»
С тех пор я каждый день хожу.
Какой-то горестью высокой
горюю и вокруг гляжу.

И к этой Марье бесподобной,
припав, как к доброму стволу,
потягиваю сок холодный
иль просто около стою.