Марк Антоний: биография и интересные факты. Древнеримский политик и полководец марк антоний Чем управлял марк антоний

). При под­держ­ке Цеза­ря полу­чил долж­ность пле­бей­ско­го три­бу­на на 49 г. В янва­ре 49 г. пытал­ся защи­тить инте­ре­сы Цеза­ря, накла­ды­вая вето на направ­лен­ные про­тив него поста­нов­ле­ния сена­та. После при­ня­тия senatus consultum ultimum вынуж­ден был бежать к Цеза­рю, пре­до­ста­вив тем самым ему пред­лог для нача­ла воен­ных дей­ст­вий. Во вре­мя дик­та­ту­ры Цеза­ря Анто­ний про­вел закон о вос­ста­нов­ле­нии прав детей проскри­би­ро­ван­ных и воз­вра­ще­нии лиц, осуж­ден­ных по зако­ну Пом­пея от 52 г. ( ; ; ; ; ; ; ; ; Liv. Per. 109; ; ; ; ; ; Pomp. 59; App. BC II 32- 33; 41; 48; Dio XL 1- 3; 15; XLI 18, 2; 36, 2; XLII 24, 2; XLIV 47, 4; XLV 27; Oros. VI 15, 2; Zonar. X, 8). Полу­чил от Цеза­ря воен­ное коман­до­ва­ние и долж­ность про­пре­то­ра, управ­лял Ита­ли­ей в то вре­мя, пока Цезарь вое­вал с леги­о­на­ми Пом­пея в Испа­нии. Вес­ной 48 г. доста­вил морем необ­хо­ди­мые для Цеза­ря под­креп­ле­ния из Брун­ди­зия в Эпир; участ­во­вал в оса­де Дирра­хия; коман­до­вал левым кры­лом вой­ска Цеза­ря при Фар­са­ле. После победы отвел часть армии Цеза­ря назад в Ита­лию. В кон­це октяб­ря Анто­ний назна­чен началь­ни­ком кон­ни­цы при дик­та­то­ре Цеза­ре. Воз­глав­лял рим­скую адми­ни­ст­ра­цию в отсут­ст­вие Цеза­ря, но допу­стил ряд про­ма­хов и зло­употреб­ле­ний: при­сво­ил кон­фис­ко­ван­ное иму­ще­ство пом­пе­ян­цев, не сумел эффек­тив­но пода­вить бес­по­ряд­ки в Ита­лии и навлек на себя все­об­щее пре­зре­ние сво­им рас­пут­ным обра­зом жиз­ни. В резуль­та­те утра­тил дове­рие Цеза­ря и в тече­ние несколь­ких лет не зани­мал ника­ких государ­ст­вен­ных долж­но­стей ( ; ; ; ; ; ; ; ; V 59; 61; XIII 10, 34; ; ; ; ; ; ; ; ; ; ; ; Pomp. 69, 1; ; ; ; App. BC II 41; 58- 59; 76; 92; III 14; V 79; Illyr. 12; Dio XLI 18, 3; 48; XLII 21, 2; 27- 33; 2; XLV 28- 29; XLVI 13- 14; 16; XLVIII 38, 2).

В кон­це 45 г., одна­ко, вза­и­моот­но­ше­ния Цеза­ря и Анто­ния вновь нала­ди­лись, и послед­ний полу­чил долж­ность кон­су­ла на 44 г. На этой долж­но­сти он про­вел два поста­нов­ле­ния в честь Цеза­ря: о пере­име­но­ва­нии меся­ца квин­ти­лия в июль и о посвя­ще­нии Цеза­рю пято­го дня Рим­ских игр. Занял долж­ность фла­ми­на обо­жест­влен­но­го Цеза­ря; так­же вошел в вос­ста­нов­лен­ную Цеза­рем жре­че­скую кол­ле­гию лупер­ков. Воз­ра­жал про­тив наме­ре­ния Цеза­ря назна­чить П. Дола­бел­лу кон­су­лом-суф­фек­том, но не достиг сво­ей цели. Во вре­мя празд­но­ва­ния Лупер­ка­лий пред­ло­жил Цеза­рю цар­скую коро­ну, но тот откло­нил ее ( ; ; ; ; ; ; III 9; 12; V 9; XIII 17; 31; 41; 47; Quintil. Inst. Or. IX 3, 61; ; ; ; Censorin. DN 22, 16; App. BC II 106; 109; ; Dio XLIII 51, 8; XLIV 5- 6; 11; XLV 30; Macrob. I 12, 34).

В день убий­ства Цеза­ря 15 мар­та 44 г. Тре­бо­ний отвлек Анто­ния раз­го­во­ром, чтобы не допу­стить его на место напа­де­ния. Узнав о смер­ти Цеза­ря, Анто­ний бежал; но позд­нее, полу­чив под­держ­ку Лепида и его вой­ска, завла­дел архи­вом и каз­ной Цеза­ря, заклю­чил пере­ми­рие с заго­вор­щи­ка­ми и вер­нул себе кон­троль над ситу­а­ци­ей в Риме. 17 мар­та по пред­ло­же­нию Анто­ния сенат при­нял поста­нов­ле­ние о неиз­мен­но­сти всех рас­по­ря­же­ний Цеза­ря и амни­стии его убий­цам. В день похо­рон Цеза­ря в горо­де вспых­ну­ли мас­со­вые бес­по­ряд­ки, в зна­чи­тель­ной мере инспи­ри­ро­ван­ные Анто­ни­ем, и заго­вор­щи­ки вынуж­де­ны были поки­нуть Рим. В апре­ле Анто­ний полу­чил про­кон­суль­ство в Македо­нии; в июне путем пле­бис­ци­та обме­нял его на намест­ни­че­ство в галль­ских про­вин­ци­ях на 5 лет. Про­вел ряд зако­нов: о под­твер­жде­нии всех рас­по­ря­же­ний Цеза­ря; об отмене дик­та­ту­ры; о рас­пре­де­ле­нии зем­ли сре­ди вете­ра­нов Цеза­ря (комис­сию сеп­тем­ви­ров воз­гла­вил сам Анто­ний); о вклю­че­нии цен­ту­ри­о­нов в состав судеб­ных комис­сий без уче­та иму­ще­ст­вен­но­го цен­за, о раз­ре­ше­нии апел­ля­ции для лиц, осуж­ден­ных за наси­лие и государ­ст­вен­ную изме­ну; о воз­вра­ще­нии изгнан­ни­ков; о пре­до­став­ле­нии рим­ско­го граж­дан­ства сици­лий­цам; о воз­вра­ще­нии Дейота­ру пол­ных прав царя Гала­тии; об осво­бож­де­нии от повин­но­стей о. Крит и о том, что после про­кон­суль­ства Бру­та Крит более не будет про­вин­ци­ей. Посте­пен­но Анто­ний начал утра­чи­вать вли­я­ние по мере роста популяр­но­сти Окта­ви­а­на, наслед­ни­ка Цеза­ря, и уси­ле­ния оппо­зи­ции уме­рен­ных цеза­ри­ан­цев, воз­глав­ля­е­мых Гир­ци­ем и Пан­сой; два леги­о­на, сле­дую­щих из Македо­нии в Гал­лию, пере­шли от Анто­ния к Окта­виа­ну. ( ; ; ; ; ; Phil. I- XIV; Liv. Per. 116- 118; Nic. Dam. Vit. Caes. 17- 18; 21- 31; ; ; ; ; ; ; App. BC II 117 - III 49; IV 57; Dio XLIV 19 - XLV 16; 20; 22- 23; 25; 32; XLVI 15; 23; XLVII 29, 1; Oros. VI 18, 1; Zonar. X 12- 14).

В кон­це года Анто­ний выехал в Циз­аль­пий­скую Гал­лию для борь­бы с Деци­мом Бру­том, не при­знаю­щим рас­по­ря­же­ний Анто­ния отно­си­тель­но про­вин­ций и не желаю­щим сда­вать ему коман­до­ва­ние. В тече­ние пер­вых меся­цев года Анто­ний оса­ждал Бру­та в Мутине и был про­воз­гла­шен импе­ра­то­ром, но в апре­ле потер­пел пора­же­ние от Гир­ция, Пан­сы и Цеза­ря Окта­ви­а­на в бит­вах при Галль­ском Фору­ме и Мутине. Вско­ре после это­го объ­яв­лен вра­гом государ­ства. Отсту­пая на запад, объ­еди­нил свою армию с сила­ми пре­то­ра Вен­ти­дия; затем скло­нил к сою­зу М. Лепида (про­кон­су­ла Нар­бонн­ской Гал­лии и Ближ­ней Испа­нии), Г. Пол­ли­о­на (намест­ни­ка Транс­аль­пий­ской Гал­лии) и Л. План­ка (намест­ни­ка Даль­ней Испа­нии). Одно­вре­мен­но всту­пил в пере­го­во­ры с Цеза­рем Окта­виа­ном. Децим Брут вынуж­ден был спа­сать­ся бег­ст­вом в Македо­нию; в доро­ге попал в плен к галль­ско­му пле­ме­ни и был убит по при­ка­зу Анто­ния (Cic. Phil. V- XIV; ; ; ; ; ; ; ; ; ; ; ; ; Liv. Per. 118- 119; ; ; ; ; Plut. Cic. 45- 46; ; App. BC III 49- 88; 96- 98; VI 2; Dio XLV 17 - XLVI 56; Eutrop. VII 1; Oros. VI 18, 3- 9; Zonar. X 14)

Осе­нью 43 г. Анто­ний, Цезарь Окта­виан и Лепид встре­ти­лись в Боно­нии и дого­во­ри­лись о созда­нии три­ум­ви­ра­та для вос­ста­нов­ле­ния рес­пуб­ли­ки. Каж­дый полу­чал про­кон­суль­ский импе­рий на 5 лет и пра­во назна­че­ния маги­ст­ра­тов. Три­ум­ви­ры разде­ли­ли меж­ду собой запад­ные про­вин­ции импе­рии; Анто­нию доста­лась вся Гал­лия, за исклю­че­ни­ем Нар­бонн­ской. Анто­ний и Окта­виан отправ­ля­лись на вой­ну с Бру­том и Кас­си­ем, тогда как Лепид полу­чил долж­ность кон­су­ла на 42 г. и дол­жен был оста­вать­ся в Риме. Три­ум­ви­ры опре­де­ли­ли 18 горо­дов, зем­ли кото­рых пред­на­зна­ча­лись для разде­ла меж­ду сол­да­та­ми, и соста­ви­ли про­скрип­ци­он­ные спис­ки сво­их поли­ти­че­ских про­тив­ни­ков, под­ле­жа­щих каз­ни и кон­фис­ка­ции иму­ще­ства. Власть три­ум­ви­ров до 38 г. была оформ­ле­на зако­ном пле­бей­ско­го три­бу­на Тития (Liv. Per. 120; ; ; App. BC IV 2- 7; Dio XLVI 54- 56; XLVII 2- 6).

В 43 г. три­ум­ви­ры осу­ще­ст­ви­ли офи­ци­аль­ное обо­жест­вле­ние Цеза­ря и под­твер­ди­ли все пре­до­став­лен­ные ему поче­сти, в том чис­ле клят­ву сена­то­ров об испол­не­нии всех его зако­нов. В ходе под­готов­ки воен­ной кам­па­нии про­тив Бру­та и Кас­сия про­из­ве­ли мас­штаб­ные кон­фис­ка­ции и вве­ли ряд допол­ни­тель­ных нало­гов. Разде­лив меж­ду собой десять леги­о­нов, Анто­ний и Окта­виан пере­пра­ви­лись в Македо­нию. Пер­вая бит­ва с Бру­том и Кас­си­ем при Филип­пах не име­ла решаю­ще­го исхо­да; вто­рая закон­чи­лась окон­ча­тель­ным пора­же­ни­ем рес­пуб­ли­кан­цев 23 октяб­ря 42 г. Клю­че­вая роль в победе при­над­ле­жа­ла Анто­нию. После бит­вы при Филип­пах три­ум­ви­ры пере­рас­пре­де­ли­ли вой­ска и про­вин­ции: Анто­ний сохра­нил за собой Транс­аль­пий­скую Гал­лию, доба­вил к ней Циз­аль­пий­скую, а так­же весь Восток, где дол­жен был вос­ста­но­вить власть рим­ско­го пра­ви­тель­ства и собрать сред­ства, необ­хо­ди­мые для выпла­ты воз­на­граж­де­ния вете­ра­нам (Liv. Per. 123- 124; ; Joseph. AJ XIV 301- 323; BJ I 242; ; App. BC IV 5; 31- 35; 82; 86- 138; V 1; 3- 7; ; ; Dio XLVII 16- 19; 32; 35- 49; XLVIII 1- 3; 22; Oros. VI 18, 13- 16).

В 41 г. Анто­ний зани­мал­ся реор­га­ни­за­ци­ей восточ­ных про­вин­ций, кото­рые обло­жил огром­ны­ми пода­тя­ми. Посе­тил с этой целью Вифи­нию, Азию, Кили­кию (куда вызвал еги­пет­скую цари­цу Клео­пат­ру), Сирию. Зиму 41/40 гг. про­вел в Алек­сан­дрии в обще­стве Клео­пат­ры, став­шей его любов­ни­цей; после втор­же­ния в Сирию пар­фян под руко­вод­ст­вом Лаби­е­на Анто­ний вынуж­ден был выехать в Фини­кию. Там, по-види­мо­му, ему ста­ли извест­ны подроб­но­сти и исход Перу­зин­ской вой­ны, кото­рую вел его брат Л. Анто­ний и жена Фуль­вия с Цеза­рем Окта­виа­ном, а вско­ре после это­го при­шло сооб­ще­ние о захва­те Окта­виа­ном Транс­аль­пий­ской Гал­лии. Анто­ний собрал вой­ска и напра­вил­ся в Гре­цию; заклю­чив там сек­рет­ный пакт с Секс­том Пом­пе­ем, начал втор­же­ние в Ита­лию. Одна­ко кон­фликт Анто­ния с Окта­виа­ном уда­лось раз­ре­шить бла­го­да­ря посред­ни­че­ству их дру­зей и сол­дат, и в резуль­та­те пере­го­во­ров был заклю­чен Брун­ди­зий­ский мир. Соглас­но это­му дого­во­ру Анто­ний полу­чал все про­вин­ции к восто­ку от Ско­д­ры на Адри­а­ти­че­ском море, Окта­виан - запад­ные про­вин­ции, а Лепид - Афри­ку. Ита­лия оста­ва­лась под общим управ­ле­ни­ем три­ум­ви­ров, и все они сохра­ня­ли пра­во наби­рать там сол­дат. Анто­ний обя­зал­ся помо­гать Окта­виа­ну в борь­бе с Секс­том Пом­пе­ем. Для укреп­ле­ния сою­за Анто­ний женил­ся на Окта­вии, сест­ре Цеза­ря Окта­ви­а­на. Оба три­ум­ви­ра были про­воз­гла­ше­ны импе­ра­то­ра­ми и отпра­ви­лись в Рим, чтобы отпразд­но­вать заклю­че­ние мира. (Liv. Per. 127; ; Joseph. AJ XIV 301- 329; BJ I 243- 247; ; ; ; ; App. BC V 4- 11; 52- 69; 93; ; ; ; XL 1; 26; Oros. VI 18, 19- 20; Zonar. X 22).

В Риме сенат утвер­дил все дей­ст­вия три­ум­ви­ров, совер­шен­ные до это­го момен­та; три­ум­ви­ры учреди­ли новые нало­ги, попол­ни­ли сенат новы­ми чле­на­ми и назна­чи­ли маги­ст­ра­тов на несколь­ко лет впе­ред. Одна­ко в 39 г. в резуль­та­те воен­ных дей­ст­вий Секс­та Пом­пея на море в Риме раз­ра­зи­лись голод и мяте­жи, и три­ум­ви­ры вынуж­де­ны были всту­пить с ним в пере­го­во­ры, завер­шив­ши­е­ся заклю­че­ни­ем мир­но­го дого­во­ра в Путе­о­лах. После это­го Анто­ний отплыл в Гре­цию, где при­сту­пил к под­готов­ке вой­ны с пар­фя­на­ми. В 38 г. он отпра­вил­ся в Сирию, там оса­дил Антио­ха Ком­ма­ген­ско­го в Само­са­те, но воен­ные дей­ст­вия шли неудач­но, и Анто­нию при­шлось заклю­чить с ним мир­ный дого­вор, полу­чив кон­три­бу­цию в 300 талан­тов ( ; App. BC V 67- 79; ; ; XLIX 21- 22).

В 37 г. Анто­ний отплыл в Ита­лию во гла­ве 300 кораб­лей, чтобы ока­зать Цеза­рю Окта­виа­ну помощь в борь­бе с Секс­том Пом­пе­ем, но Окта­виан не желал ее при­нять. В резуль­та­те меж­ду три­ум­ви­ра­ми вновь воз­ник­ла враж­да, одна­ко бла­го­да­ря посред­ни­че­ству Окта­вии кон­фликт был уре­гу­ли­ро­ван, и они заклю­чи­ли в Тарен­те новое согла­ше­ние, по кото­ро­му их пол­но­мо­чия про­дле­ва­лись еще на 5 лет, а рас­пре­де­ле­ние про­вин­ций оста­ва­лось преж­ним. Анто­ний пре­до­став­лял Цеза­рю Окта­виа­ну 140 кораб­лей для борь­бы с Секс­том Пом­пе­ем, и вза­мен полу­чал 21000 леги­о­не­ров для пар­фян­ской вой­ны. Секст Пом­пей лишал­ся обе­щан­но­го ему кон­суль­ства и авгу­ра­та. ( ; App. BC V 94- 95; ).

Вер­нув­шись на Восток, в 36 г. Анто­ний начал втор­же­ние в Пар­фию и через Арме­нию дви­нул­ся к Фра­ас­пе. Несмот­ря на поте­рю осад­ных машин, при­сту­пил к оса­де горо­да, но не смог взять его до наступ­ле­ния зимы и вынуж­ден был отсту­пить в Арме­нию, неся по доро­ге тяже­лые поте­ри из-за напа­де­ний пре­сле­до­вав­ше­го его пар­фян­ско­го вой­ска, пло­хих погод­ных усло­вий и слож­ной мест­но­сти. Одна­ко в сво­ем доне­се­нии в Рим Анто­ний пред­ста­вил этот поход как победу, в свя­зи с чем ему были пре­до­став­ле­ны фор­маль­ные поче­сти (Liv. Per. 130; ; ; ; Dio XLIX 24- 32). В 35 г. вое­на­чаль­ни­ки Анто­ния в Малой Азии захва­ти­ли в плен Секс­та Пом­пея, бежав­ше­го туда после пора­же­ния на Сици­лии, и каз­ни­ли его, воз­мож­но, по при­ка­за­нию Анто­ния ( ; Dio XLIX 33, 3- 4). Сам Анто­ний, воз­об­но­вив­ший преж­нюю связь с Клео­патрой, при­нял под­креп­ле­ния, при­веден­ные ему из Ита­лии Окта­ви­ей, одна­ко отка­зал­ся встре­чать­ся с супру­гой и ото­слал ее обрат­но в Рим. ( ; Dio XLIX 33, 3- 4; Zonar. X 26). В 34 г. Анто­ний зани­мал долж­ность кон­су­ла, одна­ко отка­зал­ся от нее в пер­вый же день, и его место занял Л. Сем­п­ро­ний Атра­тин (Dio XLIX ind.; 39, 1). В этом же году Анто­ний пред­при­нял новый поход в Арме­нию с целью нака­за­ния армян­ско­го царя Арта­ва­зда, не выпол­нив­ше­го сво­их союз­ни­че­ских обя­за­тельств. Арме­ния была окку­пи­ро­ва­на, Арта­ва­зд захва­чен в плен и отправ­лен в Алек­сан­дрию, где Анто­ний, вопре­ки рим­ским тра­ди­ци­ям, отпразд­но­вал три­умф. После три­ум­фа он рас­пре­де­лил меж­ду Клео­патрой и сво­и­ми детьми от нее восточ­ные зави­си­мые от Рима цар­ства и обла­сти, а так­же стра­ны, кото­рые толь­ко пла­ни­ро­ва­лось заво­е­вать (Liv. Per. 131; ; Joseph. AJ XV, 88- 107; BJ I 359- 363; ; ; Dio XLIX 39- 41). В 33 г. Анто­ний совер­шил еще одну экс­пе­ди­цию в Арме­нию, достиг Ара­к­са, пере­дал мидий­ско­му царю часть армян­ской терри­то­рии и обру­чил с его доче­рью сво­его сына от Клео­пат­ры Алек­сандра, добил­ся воз­вра­та рим­ских зна­мен, утра­чен­ных в 36 г. Оппи­ем Ста­ци­а­ном (Dio XLIX 44, 2- 3).

Тем вре­ме­нем вза­и­моот­но­ше­ния Анто­ния и Цеза­ря Окта­ви­а­на суще­ст­вен­но ухуд­ши­лись, и через послов они нача­ли пуб­лич­но обме­ни­вать­ся вза­им­ны­ми обви­не­ни­я­ми (Dio L 1- 2; ; ; ). В 32 г. истек срок их пол­но­мо­чий в каче­стве три­ум­ви­ров; не отка­зы­ва­ясь от вла­сти, Анто­ний и Окта­виан исполь­зо­ва­ли это обсто­я­тель­ство в про­па­ган­дист­ской войне друг про­тив дру­га, при­чем Анто­ний про­дол­жал исполь­зо­вать дан­ный титул (Grueber, CRRBM II 526- 531). В знак окон­ча­тель­но­го раз­ры­ва отно­ше­ний Анто­ний раз­вел­ся с Окта­ви­ей и при­сту­пил к моби­ли­за­ции армии и флота на Само­се и в Эфе­се, избрав сво­ей штаб-квар­ти­рой Гре­цию (Liv. Per. 132; ; Dio L 2- 10; 21; 26). Решаю­щая бит­ва состо­я­лась 2 сен­тяб­ря 31 г. на море, око­ло мыса Акций, и была про­иг­ра­на Анто­ни­ем. Послед­ний бежал в Кире­ну, а оттуда вер­нул­ся в Алек­сан­дрию; там попы­тал­ся ока­зать сопро­тив­ле­ние насту­пав­шим вой­скам Цеза­ря Окта­ви­а­на, но прак­ти­че­ски вся армия Анто­ния пере­шла на сто­ро­ну про­тив­ни­ка. Утра­тив все воз­мож­но­сти к сопро­тив­ле­нию, Анто­ний покон­чил с собой (Verg. Aen. VIII 675- 695; ; ; ; ; Dio L 9- 35; LI 5- 7; Oros. VI 19, 4- 12).

АНТОНИЙ, МАРК (Marcus Antonius) (ок. 83–30 до н.э.), знаменитый римский политический деятель и полководец, друг и доверенное лицо Цезаря, а также член второго триумвирата, вместе с Октавианом (впоследствии императором Августом) и Марком Эмилием Лепидом. Отличившись в кавалерии, Антоний стал одним из штабных офицеров Гая Юлия Цезаря в Галлии. В 51 до н.э. был избран квестором (должностным лицом, ведавшим финансами); срок своей магистратуры также провел при Цезаре.

Находясь в Риме в критическом 50 до н.э., когда влиятельные группировки в сенате различными способами пытались отстранить Цезаря от командования войсками, Антоний выступил в защиту интересов Цезаря против сената и Гнея Помпея. В это время Антоний был избран на должность народного трибуна, которая имела ключевое значение благодаря праву вето в отношении решений любых должностных лиц, однако в январе 49 до н.э. он был вынужден бежать на север и искать убежища в лагере Цезаря. Цезарь немедленно форсировал Рубикон, перейдя из Цизальпийской Галлии в собственно Италию «для защиты трибунов». В последовавшей гражданской войне Антоний играл значительную роль, участвуя в военных действиях Цезаря в Италии и Греции, а во время отсутствия Цезаря в 49–47 до н.э. командовал его войсками в Италии. После некоторого охлаждения в отношениях Цезарь и Антоний примирились и тесно взаимодействовали во время совместного консулата в 44 до н.э.

В марте того же года Цезарь был убит заговорщиками. Своей надгробной речью Антоний так возбудил толпу, что стоявшие во главе заговора Марк Юний Брут и Гай Кассий Лонгин сочли благоразумным покинуть Рим. Политика лавирования, которую Антоний проводил в последующие несколько месяцев, несомненно способствовала упрочению его положения и поощряла его честолюбивые замыслы, однако недобросовестное обращение с бумагами Цезаря, высокомерное отношение к его наследнику Октавиану, проведенный набор войск, многочисленные интриги, а также попытка отнять Цизальпийскую Галлию у наместника этой провинции Децима Юния Брута вызвали недоверие к Антонию. Сенат, подстрекаемый великим оратором Марком Туллием Цицероном, осудившим Антония в бичующих и страстных речах, известных под названием Филиппик , пришел на выручку Дециму Бруту и поручил Октавиану поддержать в борьбе с Антонием консулов, избранных на 43 до н.э. Войска Антония потерпели поражение в битве при Мутине (хотя оба консула погибли в боях), а сам Антоний вернулся на север в Трансальпийскую Галлию.

Здесь к нему, однако, вскоре присоединился Лепид и другие правители западных провинций, а когда сенат пренебрежительно обошелся с Октавианом, тот также перешел на сторону Антония. Противостоять объединенным силам Антония, Октавиана и Лепида было невозможно, и в ноябре 43 до н.э. Антоний, Октавиан и Лепид, в соответствии с законом Тития, были назначены «триумвирами для устройства дел в государстве» на последующие пять лет и наделены практически неограниченными полномочиями. Получив верховную власть, триумвиры немедленно приступили к истреблению своих реальных или воображаемых противников; был убит и враг Антония Цицерон. Более того, острая нужда в деньгах побудила триумвиров прибегнуть к безжалостным конфискациям имущества. Затем (в 42 до н.э.) Антоний и Октавиан переправились через Адриатическое море и вступили в Македонию, где в битве при Филиппах разгромили войска Марка Брута и Кассия. Поскольку Октавиан был болен, командование войсками перешло к Антонию, который проявил себя как блестящий полководец.

Последовавшие за тем годы Антоний провел по большей части на Востоке. В 41 до н.э. он возобновил знакомство с египетской царицей Клеопатрой, а следующую зиму провел вместе с ней в Египте. В 40 до н.э. жена Антония, Фульвия, и его брат Луций посеяли разлад между Антонием и Октавианом, подняв мятеж против Октавиана в Перузии (совр. Перуджа) в центральной Италии. Однако примирение снова стало возможным после того, как Октавиан взял Перузию, а Фульвия умерла. Антоний и Октавиан подписали в Брундизии соглашение, по которому они фактически поделили Римскую республику; при этом Антоний получил восточные провинции, Октавиан – западные, а Лепиду была отдана только провинция Африка. Антоний женился на Октавии – сестре Октавиана. В 39–38 до н.э. Антоний по большей части находился в Греции, а его войска в это время одержали несколько побед над парфянами. В 37 до н.э. нового разрыва с Октавианом едва удалось избежать, и было заключено Тарентское соглашение, продлевавшее триумвират еще на пять лет.

Однако отношения между Антонием и Октавианом продолжали ухудшаться. В то время как война с парфянами (в 36 до н.э.) сложилась для Антония неудачно, а его женитьба на Клеопатре (вероятно, тогда же) и последовавший в 33 до н.э. разрыв с Октавией явились пощечиной общественному мнению в Риме, Октавиан разгромил (в 36 до н.э.) препятствовавший морскому судоходству в Италию флот Секста Помпея, сына бывшего противника Цезаря Гнея Помпея Великого, и (тогда же) лишил Лепида триумвирских полномочий. Последовали резкие взаимные нападки, противники – Антоний и Октавиан – стремились умалить заслуги друг друга. В 34 до н.э. Антоний вел успешные военные действия в Армении и даже захватил в плен царя Артавазда; кроме того, он провел ряд удачных реорганизаций восточных провинций. Однако чрезмерные почести, воздаваемые Антонием Клеопатре и ее четырем детям (один из которых был от Цезаря, трое других от него самого), умело использовались сторонниками Октавиана для того, чтобы изобразить Антония восточным деспотом, очарованным египетской царицей. Действительно, в ходе триумфа, который справил Антоний в Александрии в том же 34 до н.э., он раздал Клеопатре и ее детям огромные территории.

Возможно, Антоний вел себя слишком высокомерно, однако представляется маловероятным, что он превратился в настоящего азиатского деспота, презревшего римские обычаи. Несомненно, так не думали и многие выдающиеся римляне, поскольку лишь небольшая часть сената поддержала Октавиана, когда в 32 до н.э. тот лишил Антония его полномочий и официально объявил войну Клеопатре. Вся Италия, однако, объединилась в знаменитую coniuratio Italiae, конфедерацию италийских сторонников Октавиана; и когда в 31 до н.э. Антоний и Клеопатра, намереваясь высадиться в Италии, направили свои войска на запад, у мыса Акций (в северо-западной Греции) их встретил мощный флот Октавиана. В произошедшем здесь морском сражении Антоний и Клеопатра потерпели решительное поражение и бежали в Египет. В следующем году Октавиан вступил в Александрию, и Антоний покончил жизнь самоубийством, получив ложное известие о смерти Клеопатры. Умирающий, он был доставлен к ней и скончался у нее на руках.

С. БУНТМАН: Добрый вечер всем. 18 часов 8 минут, и вот мы сейчас все здесь. Наталия Ивановна Басовская, добрый вечер.

Н. БАСОВСКАЯ: Добрый вечер.

С. БУНТМАН: Сергей Бунтман, я веду. Я все разглядываю приз, который вы получите, я надеюсь. У нас сегодня будет три победителя, три альманаха получат. Но вот первый из них… я причем сначала, это называется, мартышка к старости еще и совершенно другими делами озабочена. Мартышка – это я. Я смотрю: что такое? Вот я думал, то ли бразильские футболисты, вот Жулио Сезар… да, вот есть такой вратарь бразильский.

Н. БАСОВСКАЯ: Похож, да?

С. БУНТМАН: Да, оказывается, это 12 цезарей, привезенные добрым Венедиктовым. Я бы, конечно, прикарманил, а вот Венедиктов прямо слушателям привез из города Кельна, который у нас назывался…

Н. БАСОВСКАЯ: Это их изображение на монетах.

С. БУНТМАН: … это римская колония. Да, это изображение, копия изображения на монетах. Причем 12 цезарей как в великолепной, знаменитой, любимой книге Светония, вот в том и порядке. Сейчас я задам вопрос, который относится к нашему герою. А сегодня у нас герой – Марк Антоний. Оказывается, он был у нас не задействован. Такой вот и герой, и герой-любовник, и полководец, и политик тонкий, кстати, говоря.

Н. БАСОВСКАЯ: Это большой вопрос.

С. БУНТМАН: Давайте займемся римскими именами, потому что мы знаем: Гай Юлий Цезарь, Марк Туллий Цицерон, да? Вот три имени обычно. Один называется преномен, вот это первое имя, личное, второй – номен, фамилия фактически. И когномен – это прозвище или ветка рода. Вот скажите мне пожалуйста, что же такое у Марка Антония, что у него с прозвищем-то, вообще-то, что у него происходит с прозвищем? Вот давайте, скажите, что у него происходит с прозвищем, что у него за прозвище такое.

Н. БАСОВСКАЯ: Вопрос непростой.

С. БУНТМАН: Марк Антоний. Да-да-да. Вот хитрый Алексей Алексеевич сказал: не очень так вопрос… Да, вот подарок ценный, мне его жалко отдавать, сразу скажу.

Н. БАСОВСКАЯ: Коварство.

С. БУНТМАН: И не забудьте, что наши прекрасные альманахи, второй выпуск избранного «Дилетанта», будет у каждого из трех, а у первого будет еще плюс, будет такая коллекция монет замечательная совершенно. Причем по настоящим монетам они отчеканены…

Н. БАСОВСКАЯ: Они делают реплики очень хорошо.

С. БУНТМАН: Здорово, да.

Н. БАСОВСКАЯ: Это, как правило, музеи делают европейские, и делают очень хорошо. Но обратимся к нашему…

С. БУНТМАН: Да. Сейчас я назову телефон только: +7-985-970-45-45. Вот. Ну что же, давайте. Марк Антоний.

Н. БАСОВСКАЯ: Произносишь это имя – и удивительный эффект. Я потом вернусь к этой мысли. Говоришь «Марк Антоний», а выплывает сразу не единичная фигура зрительно, а некая плеяда ярчайших лиц. Отделим ли он от лица и фигуры Гая Юлия Цезаря, того же самого Марка Туллию Цицерона, бесподобной Клеопатры, Помпея, Гнея Помпея? То есть, произносишь имя – это был такой момент в жизни, истории Рима – и целая плеяда людей.

Кто персонально он в этой яркой римской истории? Годы жизни: 83 – 30 годы до новой эры, первый век до новой эры. Но самый конец, завершающий этап разрушения Римской республики, на пороге ее превращения в империю. В сущности, я бы сказала, этот этап я бы назвала просто агонией Римской республики, казавшейся когда-то непобедимой. Персонально он… я вот скажу так простыми словами: вояка, рубака, гуляка. Казалось бы, откуда след в истории? Тем не менее, он к этому не сводится. Но эти его качества дали толчок к тому, чтобы его фигура попала в художественные произведения и ярко в них запечатлелась: у Шекспира, Бернарда Шоу, например, это яркая фигура, при этом романтизированная. Причина романтизации – это, на мой взгляд, закат его жизни, финал, который, видимо, будет у нас даже не сегодня.

Один из реальных политиков-разрушителей Римской республики. Разрушение шло под прекрасными лозунгами. Ну, какие лозунги в политике бывают? То, что разрушается, объявляют объектом спасения. Так было в эпоху гражданский войн в Риме. Все они спасают республику.

С. БУНТМАН: Конечно, и все республикой клянутся, от Цезаря… Да, Наталия Ивановна…

Н. БАСОВСКАЯ: Зная прекрасно, что они убивают.

С. БУНТМАН: Я сейчас уточню, потому что первый совет: не надо бросаться на первое, что вам дает интернет. Ха-ха-ха. Не надо.

Н. БАСОВСКАЯ: Это вам советуют?

С. БУНТМАН: Нет, я говорю, я говорю слушателям, которые отвечают на вопрос.

Н. БАСОВСКАЯ: Да-да-да.

С. БУНТМАН: Что такое с прозвищем странное, что отличает его от многих современников?

Н. БАСОВСКАЯ: Загадочно

С. БУНТМАН: Догадайтесь, догадайтесь. Тут уже сотня ответов пришла, и многие неправильные.

Н. БАСОВСКАЯ: Уже забеспокоились, понятно.

С. БУНТМАН: Да.

Н. БАСОВСКАЯ: И все-таки Марк Антоний – человек, занимавший больше десяти должностей в системе римских магистратур. Смерть республики в Риме была своеобразна, но тоже типична для всяких политических событий. Считалось, что она жива, хотя реально, начиная с 27 года до новой эры, правил один человек – это был Октавиан поначалу с прозвищем Август. Затем это уже были люди, прямо называвшиеся императорами. Наступила пора империи. Но долгое время, да практически все время, в какой-нибудь форме сохранялась видимость республиканских драпировок в виде сохранения должностей, которые назывались в Риме магистратурами. Так вот, он занимал более десяти должностей в системе римских магистратур, от префекта конницы, трибуна, проконсула до консула. Все-таки консул 34-го года до новой эры – это остался в истории… любой консул был замечен, и в истории великих фигур… то есть, с 44-го года до новой эры, в год смерти Цезаря. И, тем не менее, он в тени великих фигур, вот на мой взгляд, и я постараюсь это показать. Хотя он занимал, вот вплоть до консульской должности, и входил в состав так называемого второго триумвирата.

С. БУНТМАН: Да.

Н. БАСОВСКАЯ: Дважды в процессе агонии по три человека. Вот интересная магия. Русский фольклор, русская традиция, русские пословицы очень любят, чтобы все было по три раза: три раза невод забрасывает старик в сказке о рыбаке и рыбке…

С. БУНТМАН: Нет, 3, 9, 12 – это любимое, да.

Н. БАСОВСКАЯ: Магические цифры. Троица. Римлянам этого времени было все равно, христианство не пришло в Рим, то есть, Троица для них не существует. И все равно три. Рим в конце его жизни, великое римское государство, называвшееся тогда республикой, делили дважды на троих. В русской традиции звучит занятно. И вот при втором разделе одним из троих – в 43-м году до новой эры – был именно Марк Антоний. То есть, фигура заметная.

Давайте посмотрим, что за жизнь у него была. Она была яркая, и потому дала повод для всяческих воплощений его образа художественных. Он происходил из, как пишут все римские авторы… о нем все писали, и сразу после него, и много позже, и во всех биографиях сравнительных он фигурирует. И он происходил из знатного плебейского рода. Для русского уха опять звучит странно.

С. БУНТМАН: Что такое за знатный плебейский род?

Н. БАСОВСКАЯ: «Знатный плебейский» - сочетание странное.

С. БУНТМАН: Но это республика римская…

Н. БАСОВСКАЯ: Для Рима нормальное. Не потому, что даже республика, а потому, что плебеи когда-то, на заре римской истории, 8 – 6-й века до новой эры, они были угнетенным сословием бесправным. Есть разные версии происхождения этого сословия плебеев, что, может быть, это потомки первоначального населения, затем завоеванного в Лациуме. Ну, не будем погружаться в это. У них не было всей полноты прав, и они долго и отчаянно бились за то, чтобы стать совершенно такими же, как и полноценные граждане этого формирующегося государства, которое потом назовут полис, город-государство, республика-государство. Очень своеобразная античная форма. И они добились этого, путем многих сражений, битв, законодательств. Ликурговы законы особенно важны. Когда они добились, то плебеи, получившие такие же права, как все римляне, как нобилитет (это знать, верхушка), появилось понятие «знатный плебейский род» и «незнатный», так же, как у всех первоначальных жителей Рима.

Его предки были заметными людьми. Их звали одинаково, и отца, и деда звали одинаково, тоже Марк Антоний. Отец был претором, претор Марк Антоний. Претор – это младший коллега консула, это очень важная должность, правая рука одного из двух первых лиц этого государства, ибо там два лица, два консула воплощали высшую власть при расцвете республики. И вот это младший коллега консула, возникшая должность с 4-го века до новой эры, она имела большие полномочия, прежде всего судебные, и поэтому ценилась. Претор – это видная фигура, это отражается в записях, что был такой человек.

А вот дед его, дед был, тоже Марк Антоний, ритором. Ритор – тоже особый античный вид занятий. Это человек, сам умеющий произносить речи… красноречие было нормой, нормальным обязательным качеством гражданина полиса. Нельзя было жить в полисе и быть не красноречивым совсем, потому что их политическая жизнь обеспечивалась языком, речью. Высшим воплощением были великие ораторы, такие, как в Греции Демосфен, в Риме – Цицерон. Но любой человек должен уметь. Так вот, ритор – это не только тот, кто сам умеет и при необходимости произнесет речь, он может по заказу, со временем за деньги, написать заказанную ему речь. И может давать уроки мастерства риторского. Не самая уважаемая должность, кто-то ее не уважал. Ну, что это? Наемный учитель. Тем не менее, предполагающая интеллект и развитие.

Мать. Юлия Антония – ее имя. И тоже из знатного рода.

Юность Марка Антония была абсолютно разгульной, довольно типичной для вот этой золотой молодежи времен поздней республики. Он, - все пишут, - много шлялся по улицам в шумной компании друзей, обожал транжирить деньги, растрачивал их легко, вел беспорядочный образ жизни. Чем это, в итоге, на каком-то этапе закончилось? Он бежал от кредиторов в Грецию. Греция примерно полстолетия назад была покорена Римом и превращена в одну из римских провинций. Но при этом говорили: победила победителей. Осталась центром науки, искусства, утонченной культуры. Хотя оттуда много людей перебрались в Рим, в новую столицу, в метрополию. И все-таки в Грецию ездили учиться. Сам Цицерон учился в Греции, там сохранилась на островах школа ораторского искусства, где, видимо, обучался Цицерон.

Итак, он бежал от кредиторов. Бегали многие. В свое время Цезарь, получив вожделенную должность – чуть позже это будет – получив вожделенную должность наместника, претора в Галлию, не мог выехать, его не выпускали кредиторы, боялись, что он бежит от долгов.

С. БУНТМАН: Да, вот очень хорошо, у нас сейчас тоже: штраф не заплатил…

Н. БАСОВСКАЯ: Сергей Александрович, как мало новостей на земле!

С. БУНТМАН: Да.

Н. БАСОВСКАЯ: Вот зная вот эти вот нюансы, удивляешься, что новостей мало. Человечество есть человечество. И если бы не поручительство жулика Красса… Красс был самый настоящий жулик, коррупционер, он специально закупал дорогие доходные дома, страховал их на хорошую сумму – и присылал поджигателей, чтобы получить страховку. Это было известно, но никак не удавалось доказать.

С. БУНТМАН: До сих пор не удается.

Н. БАСОВСКАЯ: Опять что-то слышится родное.

С. БУНТМАН: До сих пор не удается доказать, поджог был или…

Н. БАСОВСКАЯ: Что-то слышится родное. Вот Красс поручился – Цезаря выпустили. А этот убежал в Грецию. Там он, видимо, хотел взяться за ум, - рассказывают все авторы. Он начал учиться у философов и риторов. И не смог, и не смог.

С. БУНТМАН: Не его.

Н. БАСОВСКАЯ: У него в крови гудела поступь легионеров, ржали кони, цокали копытами, звенели мечи! Этот человек был рожден для военной должности, для военной деятельности. И Антоний начинает искать военную карьеру – в тот момент тоже прекрасный способ обогащения.

Надо сказать, что же это был за такой момент. Во второй половине второго века до нашей эры, во времена замечательных людей братьев Гракхов, которые единственные искренне хотели спасти республику, начался кризис этой системы управления. Дело в том, что полисная система предполагает все-таки какие-то границы, обозримые границы сообщества, где все должности выборные, где есть такая удивительная должность, как народный трибун, заступник простого народа, его избирают, в его жилище никогда не закрывается дверь, к нему можно прийти за заступничеством и днем, и ночью, у него есть право вето. И любое постановление великого Сената, где сидит знать, он может оставить, сказав «veto», что означает «я запрещаю». То есть, все эти республиканские нормы, народные собрания, сложные системы избрания, хотя подкупали избирателей, подкупали – и все-таки это выборность.

И вот она впадает в некую нарастающую кризисную ситуацию. Все видят, что почему-то она вся зашаталась. Там много причин, и не место подробно о них говорить, но одна из таких причин – Рим стал мировой державой во втором веке до новой эры, особенно после победы над Карфагеном. Это мировая держава, и она необозрима, она уже даже не на одном континенте, она в Европе, Азии, Африке. И править ею вот так по-прежнему… народ, который идет на народные собрания, слишком далеко живет от центра, от Рима, и так далее. В итоге, это кризис. И военные во время любой нестабильной ситуации, военные, люди, готовые воевать, они чрезвычайно востребованы.

И вот в разгаре уже идущих гражданских войн, в сущности, начинается битва за что? Ясно, что республика рухнет и будет управлять один человек. Как он будет называться – пока не решено. Потом назовут принцепс. «Царь» всех отшатывает: в древности, в глубокой древности в Риме были цари, не хотят царей. «Император» придет, а пока император – это просто военный руководитель. Идет битва. И эпоха, требующая личностей, их выдвигает. В 60-м году до новой эры возникло соглашение на троих, которое я уже упоминала, первое – соглашение Гая Юлия Цезаря, Гнея Помпея и Марка Лициния Красса, трех богатых, популярных, ярких, решительных, овеянных военной славой людей, которые договорились помогать друг другу спасать государство, конечно – что еще? Спасать государство. Но между строк было написано другое: пока помогать друг другу не утонуть в нестабильности, как мы скажем сегодня, а там будет видно, кто победит.

Среди этих трех победит Гай Юлий Цезарь, на время станет диктатором – еще одно название, хотя диктатор тогда – это должность в системе Римской республики. Но пока первый триумвират, 60-й год. В 59-м консулом избран Гай Юлий Цезарь, он явно опережает, начинает опережать своих сотоварищей. И вот здесь в этот момент, в 59-м году, замечен Антоний, который, избрав военную службу, продвинулся и оказался у проконсула Сирии Габиния начальником конницы. Начальник конницы в Древнем Риме – очень большая фигура. Ну, командир танковых войск как минимум. Может быть, заодно и парашютно-десантных. Это очень большая фигура. Он уже отличился в каких-то действиях в Сирии. Тогда тоже в Сирии было неспокойно. Боже, у меня какое-то ощущение, что мы никуда из Древнего Рима не уехали.

И вот Антоний вместе с проконсулом Габинием послан триумвирами этими тремя, Цезарем, Помпеем, Крассом, но среди них лично он предпочитает Помпея. Он ему изменит быстро. Он быстро изменял, он легко казнил. Все только начинается. Был послан в Египет, не зная, что это его отдаленная великая знаменитая судьба. Помочь отцу Клеопатры…

С. БУНТМАН: Да, царю.

Н. БАСОВСКАЯ: … Клеопатры Седьмой. Там произошел бунт. Птолемеи правили этим обломком империи великого Александра, который стал самостоятельным государством. И вот Птолемей Двенадцатый Авлет, отец Клеопатры Седьмой, был на время сброшен с престола, престол захватила его старшая дочь Клеопатра Шестая. Было решено, что ему надо помочь. Потому что Птолемей, которого не очень-то уважали, Авлет, дудочник, он любил играть на флейте, смешно надувая щеки – фигура несерьезная. Но он согласился очень хорошо заплатить Риму за помощь. А Рим сказал: хорошо, но после этого ты будешь называться другом и союзником римского народа. Это означало в Средние века, будет называться вассалом, ты станешь вассалом Рима. Ради сохранения своего престола дудочник на это согласился, и ему на помощь пришли наместник, проконсул Сирии Габиний и командир его конницы Марк Антоний. Будущей знаменитой царице Клеопатре было в это время 11 лет. Может быть, она видела прекрасного тогда Антония в разгаре…

С. БУНТМАН: Может быть, может быть, да.

Н. БАСОВСКАЯ: Кто знает, в разгаре его начинающейся военной славы. Ему 25, прекрасный возраст, он рубака, он хорош собой. Ей было или 11, или 12 – я тут не поручусь. Иногда с месяцами трудно это вычислить. Но мне кажется, что вот судьба, она иногда такие устраивает шутки…

С. БУНТМАН: Да, устраивает такие вот рифмы вот иногда и такие вот провидения. У нас, естественно, разошлись все мнения. У нас такой был замечательный здесь… кто приписывал ему прозвище отца, Критский, Кретик. У него не было прозвища, официального прозвища, которое третье имя, когномен, не было. Тем-то и отличался.

Н. БАСОВСКАЯ: Он этим и отличался.

С. БУНТМАН: Да, от многих своих сотоварищей и современников, хотя это было среди плебейских родов достаточно часто. Александр 2344 получает набор 12 цезарей, монет. Не дам, это все слушателям.

Н. БАСОВСКАЯ: Не подумайте, что это Наталия Ивановна выхватывает.

С. БУНТМАН: Нет-нет-нет, это мы знаем, кто, но мы не скажем. Нет, никому не дам. И плюс альманах. По альманаху получает Виктор 8353, и Лена 0973 тоже получает альманах. Всех поздравляю. Мы продолжим через пять минут.

С. БУНТМАН: Ну что ж, мы продолжаем. Марк Антоний вот уже, скорее всего, встретил главную и трагическую любовь своей жизни.

Н. БАСОВСКАЯ: Он мог ее не заметить.

С. БУНТМАН: Мог, конечно.

Н. БАСОВСКАЯ: А она, скорее всего, должна была его заметить.

С. БУНТМАН: Да, вы правильно рассуждаете, Наталия Ивановна, вы рассуждаете правильно.

Н. БАСОВСКАЯ: Со знанием дела. Во-первых, 12-летняя девочка в Египте, Древнем Египте, выходящем из древности – это уже не девочка, это женщина, этот возраст на Востоке считался совершенно уже взрослым. А во-вторых, у них были разные роли. Он герой на коне, который приехал спасать, защищать ее отца, а она пока младшенькая. Защищать пришлось не очень просто, но, в общем-то, римское войско впечатлило, собственное окружение Клеопатры Шестой убило узурпаторшу. Дело было очень опять такое привычное. Раз опасно, пришел Рим, собственные придворные покончили с этой дерзкой Клеопатрой Шестой. Сторонники еще одной сестры, следующей, Береники – у Дудочника много было детей, и мальчиков, и девочек – провозгласили Беренику. И вот без всякой жалости она была казнена римлянами.

Римляне показали, что такое они, как они действуют решительно и какими они могут быть крепкими заступниками, если речь идет о том, повторяю, названии, которое они только что дали птолемеевскому Египту, что правитель птолемейского Египта – это друг и союзник римского народа. Очень ловкое название по существу неравноправных отношений, которые Рим устанавливал вокруг себя. Необязательно полное подавление и завоевание, а может быть вот такое полудобровольное подчинение. Ну, конечно, не добровольное, безусловно, но оформляемое как некие отношения, красиво называющиеся. Повторю, мне это, в общем, напоминает вассалитет в будущем европейской истории в Средние века.

Итак, Клеопатра Седьмая пока осталась там в далеком Египте, а Марк Антоний вернулся в 50-м году до новой эры в Рим, уже с должностью, он получил должность квестора. Это первая магистратура, знаменующая ступени – у Рима все это было очень четко и строго – ступени движения именно в политической карьере. Квестор – заявка на то, что он, побывав начальником конницы, и он еще будет командовать конницей, он это любит по-прежнему, но все-таки он вступил на путь политической карьеры в этом мятущемся Риме, где, в сущности, все понимают, что как-то это должно будет меняться. Триумвират править вечно не будет, обязательно как-то решится иначе.

И действительно, в 48-м году до новой эры объявляется Цезарь диктатором, сначала с полномочиями в рамках республики, потом на 10 лет, потом без срока. И становится ясно, что вот эта единичная, единоличная власть, которую не принимает огромная часть верхушки римского общества… низы, как всегда, колеблющиеся: кто их лучше будет кормить. Тем более римское население – не рабы, но и не имущие, знаменитая часть плебса, или совсем пролетарии, совсем босяки. Их волнует один вопрос – кто их лучше будет кормить. Никакие там идеи республиканские, тем более те, за которые можно отдать жизнь или на которых делать карьеру, как вот делает Цицерон (о нем еще речь впереди), или как Катон, который действительно жизнь отдал, и Гракхи умерли за республику, они истинно хотел сохранить, они верили, что так лучше, хотели решить земельные вопросы, в которых запуталась республика – не получается. Дело идет к единичному правлению.

И вот по этому пути рядом с уже главным выдвинувшимся человеком из триумвиров, участников триумвирата, при Юлии Цезаре Марк Антоний. Он забыл свои помпеянские устремления, то, что он считался сторонником Помпея. Ну, у него, я считаю, вообще никогда никаких идей не было. Идеи у него возникали по обстановке. Идея попробовать сделать политическую карьеру, вот сейчас она владеет им как главная. Потом будет идея такая же горячечная и острая владеть царицей Клеопатрой – и она тоже будет главной. Все авторы пишут, страстный, легко возбудимый, горячечный, взрывной. Но после взрыва, - по-моему, это Плутарх говорит, - впадает в длительную меланхолию. Наверное, психологи нового, новейшего времени точно нашли бы определение этому типу нервной деятельности, который, по всей вероятности, был у Марка Антония.

Итак, в Риме, в сущности, правит Цезарь. Красс погиб в Парфянском походе. Значит, одного из тройки уже нет. Помпей, который овеян великой славой, но человек, тоже соблюдающий пока республиканские правила, окружен армией, которая хочет за него воевать. А солдаты Цезаря хотят воевать за Цезаря. Начинается новый этап жизни Рима, когда войско будет решать главные политические вопросы, когда отношения командующего войска со своими солдатами во многом будут определять судьбы империи – это все начинается.

При содействии Цезаря, который к нему благоволит, к Марку Антонию, он становится народным трибуном и авгуром. Быстро увидев в Цезаре, видимо, перспективу… вот дальновидным его не назовешь, но в данный момент он, видимо… то есть, не видимо, он точно определил, у кого больше перспектива. И он делается горячим, страстным – он все делает страстно – поклонником Юлия Цезаря. И вот в 49-м году, накануне решающей битвы Цезаря с Помпеем, он выступил в Сенате с горячей поддержкой всех полномочий Цезаря, всех его действий, вместе со своим коллегой, вторым народным трибуном (их всегда было два) Луцием Кассием Лонгином. Они объявили горячую поддержку действиям Цезаря, что он во всем прав. Не знаю, как-то встретила некие противоречия, здесь или не здесь он предложил Цезарь прямо-таки царский венец, от которого Цезарь мудро уклонился. По-моему, чуть позже. Но, во всяком случае, он бурный поборник Цезаря.

И предложения, которые они выдвинули в защиту действий Цезаря, не понравились Сенату. Сенат отказал им, отказался принять эту поддержку. И они наложили вето (великий римский закон) на это постановление Сената. И вот тогда Сенат совершил великую ошибку, конечно, но такую характерную для эпохи кризиса и гибели политической системы: был отдан приказ арестовать народных трибунов. Вообще это вот мир перевернулся. Арестовать народного трибуна – это в античном мире, полисном мире, особенно римском мире (у греков не было такого народного трибуна), это переворот, это нарушение всего самого-самого святого, что можно вообразить.

Возникла угроза их жизней, потому что арест в эту смутную эпоху мог закончиться очень по-разному. Хорошо помнили знаменитый эпизод 60-х годов, недавних, до новой эры, когда разоблачался знаменитый заговор Катилины. Вот уже трясло Римскую республику. Заговор, который организовал аристократ Катилина как бы с целью, как все, защиты республики, обещав своим сторонникам самое главное – отмену всех долгов. Жалко, что Красс тогда был еще маленьким, ему бы надо было бежать именно к Катилине со своими долгами. Знаменитый эпизод и знаменитые речи Цицерона, который был консулом, против заговора Катилины. Чем закончилось? Цицерон своим великим ораторским искусством добился их ареста. Заговорщики были неловкие, их все знали, где они собираются, где находятся. Их арестовали. И затем самое страшное для римской конституции. Вот у них была конституция, были законы и порядки. Их казнили без суда в Мамертинской тюрьме. И сам Цицерон, облачившись в доспехи, вышел к народу и сказал: vixerunt. Означает: прожили, убиты. Цицерон заплатит жизнью скоро за тот эпизод 20-летней давности.

Они побоялись, что с ними произойдет то же самое. Приказ арестовать народного трибуна столь экзотичен, что после этого с ним уже можно делать все что угодно. И Марк Антоний вместе со своим коллегой Кассием Лонгином бежит в войска Цезаря. В тот момент Цезарь при войске, ведя очередные… защищая границы гибнущей республики, войска находились в Цизальпийской Галлии, на границе, северной границе Италии, недалеко.

Что поразительно? Их побег – они прибыли к Цезарю, спаси и защити – их побег был толчком к знаменитейшему эпизоду, поводом для Цезаря решиться идти с войсками на Рим. Мы все знаем этот эпизод, когда он переходит реку Рубикон со словам: alea jacta est, жребий брошен. Это гражданская война, очередной взлет, очередная волна гражданской войны. Он идет с войском на Рим – этого еще не решались делать ни во времена Суллы, которые, кажется, прожили страшные времена. Цезарь идет на Рим. 10 января 49-го года до новой эры.

Так вот, поводом, толчком или, скажем, оформлением этого исторического события был тот факт, что Марк Антоний со своим другом и коллегой укрылся в лагере Цезаря. Умный, хитроумный и настоящий политик, блистательный политик Цезарь сумел использовать это обстоятельство. Он всегда умел очень четко действовать в политике.

С этого момента Марк Антоний – ну, абсолютный его приверженец и все ближе и ближе приближается к личности Цезаря. В разгоревшейся гражданской войне Цезаря против Помпея Марк Антоний лично участвует в решительном сражении в Северной Греции – это в Эпире, битва при Фарсале.

С. БУНТМАН: Да, и он стоит на левом фланге, прямо против самого Помпея.

Н. БАСОВСКАЯ: Сергей Александрович вот помнит такие подробности – это поразительно!

С. БУНТМАН: Нет, я готовился…

Н. БАСОВСКАЯ: Вы прямо видите его на левом фланге.

С. БУНТМАН: Дело в том, что действительно он стоял на левом фланге…

Н. БАСОВСКАЯ: Абсолютно точно.

С. БУНТМАН: Это была поразительная совершенно битва, где Цезарь себя проявил просто гением полководческим.

Н. БАСОВСКАЯ: А потом сказал знаменитую фразу, когда закончилось сражение: Помпей не умеет побеждать. Вот очень тонко подмечено. Что, по-вашему, в чем был главный полководческий гений, вот что он проявил?

С. БУНТМАН: Он сразу понял обстановку…

Н. БАСОВСКАЯ: Он не шел по первоначальному плану.

С. БУНТМАН: Потому что он сразу понял обстановку, он понял, что необычайное скопление конницы на левом фланге у Помпея.

Н. БАСОВСКАЯ: Там будет давка.

С. БУНТМАН: Вот. И он понял две вещи: Помпей хочет, чтобы десятый легион просто с марша забрался бы на холм, одним вот броском…

Н. БАСОВСКАЯ: Ударом.

С. БУНТМАН: … и сразу ударил.

Н. БАСОВСКАЯ: У него был такой план.

С. БУНТМАН: Да.

Н. БАСОВСКАЯ: И Помпей не умел менять планы не ходу.

С. БУНТМАН: Но произошло что-то странное. Во-первых, ветераны десятого легиона, они остановились по дороге и передохнули. И Помпей ждал, что будет делать конница. Но дело в том, что Помпей поставил несколько когорт, он поставил за десятым легионом, скрытно. Конница Цезаря расступилась, и вышли еще несколько тысяч человек и стали сражаться с конницей и метить именно во всадников. И конница отступила Помпея.

Н. БАСОВСКАЯ: Вот эта фраза «не умеет побеждать», совершенно точно, Сергей Александрович, вы поразительно, как всегда… вот мужчины больше всего интересуются…

С. БУНТМАН: Ну да, в солдатики поиграть.

Н. БАСОВСКАЯ: Да, картиной сражения. То, что я не так умею видеть, вы видите гораздо яснее. Это именно картина сражения. В чем тут?.. Помпей накануне этой битвы, - записано тоже, запомнили современники, - в своем шатре, в палатке своей читал «Илиаду». Он хотел вдохновиться великими деяниями вот этих великих полулегендарных и реальных для него абсолютно, реальных героев древнегреческой истории. Он видел себя таким, у него были основания: у него было много побед, он очень много принес славы Риму. И все-таки у него была какая-то вот инерция сознания, как в политических, так и в военных вопросах. А Цезаря отличала поразительная готовность реагировать на мельчайшие нюансы. Вот прибежали два трибуна – и он видит гениальный способ… он колебался: идти на Рим или нет? Вот он видит, гениальный… я приду, вот это оправдание. Вот он видит, что Помпей, навдохновлявшись «Илиадой», имеет некий план, строгий план действий. А свойство Цезаря – предпринять что-то неожиданное. Помпей плохо воспринимал мобильность ситуации.

С. БУНТМАН: И Цезарь это прекрасно понимал.

Н. БАСОВСКАЯ: Абсолютно, этим и пользовался.

С. БУНТМАН: Таким будет Наполеон потом.

Н. БАСОВСКАЯ: Отсюда и слова «не умеет побеждать». Победа была полная, и, казалось, ну, все, Цезарь уже полный хозяин положения. Однако, Помпей ведь остался жив и сумел бежать. А в непримиримой войне в любой, а тем более в гражданской, если жив глава противоположной партии, твоя победа – не победа. Гражданская война – ведь самый страшный, пожалуй, самый непримиримый тип войн. Я последние годы как-то интересуюсь типологией войны, типологией войн, и пришла к выводу, что страшнее гражданской войны, наверное, нет ничего, спутницы революции. А страшнее революции может быть только другая революция. Следовательно, Помпея надо убить. Хотя между Цезарем и Помпеем в прошлом и добрые отношения, и родственные связи, и элемент взаимного уважения. И все-таки Цезарь гонится за Помпеем после битвы при Фарсале.

Наш Марк Антоний после битвы при Фарсале должен себя чувствовать высоко вознесенным, и все ему воздастся в Риме. Цезарь догоняет Помпея, все это знают, в Египте – опять тема Египта. Именно туда, к другу и союзнику римского народа, и приплыл Помпей спасаться, к Птолемею. Однако, он был коварно убит, прямо не успев сойти на берег. Но нет времени об этом говорить. И за ним прибыл Цезарь, во-первых, прежде всего, убедиться, что Помпей действительно мертв. Ему торжественно предложили голову Помпея – Цезарь с отвращением отвернулся. И задержался, как известно, в Египте. И известно, по какой причине.

С. БУНТМАН: По той же самой.

Н. БАСОВСКАЯ: Клеопатре Седьмой к этому времени… уже это 20-летняя – 21-летняя юная прекрасная женщина с неотразимым очарованием. Цезаря больше всего в ней привлекли ум, интеллект, познания в языках (она их знала, кажется, 6 или 7). Антония потом привлекут другие качества. А Цезаря и это в сочетании с женским естеством. Она очень отличалась от римских женщин и римских матрон. И он задержался у Клеопатры.

А раз он задержался, то реальная власть оказалась у Марка Антония. Он консул, он ближайшее лицо к Цезарю. Все знают, как Цезарь к нему прекрасно относится. Он приглядывает за порядком. Ему случилось заметное деяние совершить. Еще в 47-м году – это ему помнят и по-разному это будут ему напоминать – народный трибун Публий Корнелий Долабелла возглавил восстание плебеев и вольноотпущенников против долгов. Ну, революционная эпоха. Вот эти идеи против долгов – и можно собрать сразу войско. И он собрал. Против квартплаты, чтобы граждане Рима, арендующие жилища – вопрос о ЖКХ – не должны были платить, если они граждане. То есть, совершенно такое прагматическое очень популярное требование. Антоний жестоко расправился, полностью жестоко подавил это восстание.

Здесь в 45-м году, к 45-му году, когда Цезарь возвращается, по дороге разбив Фарнака, он ответственный за порядок в Риме, и вроде бы в Риме все, в целом, хорошо. Цезарь по дороге разбил Фарнака, Клеопатре, которая вынашивала его ребенка, уже тут родила, мальчика Цезариона, он написал знаменитое veni, vidi, vici (пришел, увидел, победил). Я никогда не понимала, когда подробно не подумала об этом великом романе Цезаря и Клеопатры (впереди у нас роман Антония и Клеопатры), никогда не думала, почему такое вот именно здесь, такое… такой отчет, такое письмо. Да он не только Сенату, он Клеопатре это написал.

С. БУНТМАН: Конечно.

Н. БАСОВСКАЯ: Смотри, какой я! Ему слегка за 50 и он этой юной красавице пишет: я вот какой! Пришел, увидел, победил. И Юлий Цезарь возвращается в Рим на вершине славы, 45-й год до новой эры. Он справил 4 триумфа. Боже мой, ну, куда уж дальше? Кажется, совершенно… да, но его еще обожествят после смерти, чего он вовсе не ведает и чего вовсе не готовил.

В честь побед в Галлии, Египте, Азии, Африке предоставление права триумфа, а Сенат говорит «да», все говорят «да»… Ведь как часто? Из-за триумфов спорили, не разрешали, кого-то ограничивали. 4 триумфа – это значит, Рим лег к ногам Гая Юлия Цезаря. А Антоний – это правая рука. Он и консул, он и начальник конницы. Но у него была плохая разведка, он не знал о заговоре против Цезаря. Более того…

С. БУНТМАН: Не факт.

Н. БАСОВСКАЯ: Правильно, Сергей Александрович, в таких вещах всегда следует сомневаться. Но мне представляется, что да. По той растерянности, которую он первоначально проявил… кстати, и заговорщики тоже. Странные они были люди: горячие, но не всегда дальновидные. Этим вот Цезарь и отличался, он был другой. Судя по этому, может быть, и не знал. Дело в том, что быть правой рукой вот столь великого правителя, не такого отталкивающего, как когда-то Сулла – это 30 лет назад, и он сохранился как символ ужаса…

С. БУНТМАН: Цезарь абсолютно разумен, абсолютно.

Н. БАСОВСКАЯ: Разумен, издает умные законы…

С. БУНТМАН: Ясно, что он действует для Рима, не для республики, но для Рима. Рим должен быть другим – вот что думает Цезарь.

Н. БАСОВСКАЯ: Он, в общем-то, дальновиден и умен. И, в отличие от того ужаса единоличного правления, который был при Сулле, здесь нет такого ужаса. Хотя вот сегодня опять скажу жаргонно, пусть это будет точнее понятно: упертые республиканцы, многие – умнейшие люди, включая даже того же Марка Туллия Цицерона, не видят, что нельзя спасти то, что спасти нельзя. Они хотят, чтобы все было, как вчера, чтобы республика была так же прекрасна. В итоге, заговорщики целенаправленно отвлекли Антония, его задержали, чтобы он не пришел в день, намеченный день убийства, чтобы он не пришел вот в этот зал заседания Сената, дворец, где у входа стоит статуя Помпея. Господи, Цезарь мертвый упадет у ног статуи Помпея, своего соперника. Какие метафоры! Великая эпоха, великая история, великие какие-то крупные личности. Человеческая история идет рыками, она то ползет, то прыгает. Вот это был какой-то рывок в политической, в военной жизни. Возрождение будет рывком в художественной, условно говоря. Не будем дальше, а то боюсь дойти до очень опасных аналогий.

И Цезарь убит. Мартовские иды знаменитые, 15 марта 44-го года. Антоний короткое время в растерянности, но сразу, как только он пришел в себя, он начинает делать свой капитал на идее отмщения убийцам Цезаря. Он все время в тени чьей-то славы. Сейчас – славы Цезаря, пусть уже покойного. Но впереди у Антония еще кое-какие тени, которые отбросят заметный след на его лицо. Лицо как в раме, в очень дорогой раме.

С. БУНТМАН: Да, мы встретимся с Марком Антонием через неделю в программе «Все так».

По матери своей Юлии, род. в 83 г. до Р. Х. В юности вел жизнь весьма рассеянную; теснимый кредиторами, бежал в Грецию, где начал было слушать философов и риторов, но вскоре проконсул Сирии Габиний поручил ему пост начальника конницы. В походе против Аристовула в Палестине, равно как в Египте, где он содействовал вступлению на престол Птоломея Авлета, Антоний проявил много мужества и искусства. В 54 г. он прибыл в Галлию к Цезарю и при содействии последнего получил в 62 г. квестуру. В этой должности он состоял при Цезаре до 60 г., в котором вернулся в Рим. Там он сделался народным трибуном и авгуром. Приверженец Цезаря, Антоний в начале января 49 г. вступился за него в сенате в качестве трибуна вместе с сотоварищем своим Кассием Лонгином . Но вмешательство их не увенчалось успехом, мало того, им лично грозила опасность, и они вынуждены были бежать из города и скрыться в лагере Цезаря. Обстоятельство это дало Цезарю предлог для объявления войны. Когда Цезарь выступил из Италии, он передал Антонию начальство над сосредоточенными там войсками; из Италии Антоний привел сильный отряд в Иллирию, где ждал его Цезарь. В битве при Фарсале Антоний командовал левым флангом. После битвы он с частью войска вернулся в Рим. Сделавшись диктатором, Цезарь назначил его своим magister equitum [начальником конницы], но по возвращении Цезаря в Рим отношения между ними стали натянутыми, так как Антоний возбудил неудовольствие диктатора. Вскоре Антоний женился на Фульвии, вдове Клодия. Когда Цезарь вернулся из Испании, Антоний вновь приобрел его расположение, сделался в 44 г. наряду с Цезарем консулом и пытался склонить народ к признанию Цезаря царем, но тщетно. Вскоре после этого Цезарь был убит , Антония же спасло от той же участи заступничество Брута. Пользуясь смутой, Антоний завладел государственной казною, равно как состоянием и бумагами Цезаря; тогда же он вступил в союз с Лепидом, который ввел в город часть войска, стоявшего под его начальством близ Рима, и горячей речью, произнесенной над телом Цезаря, во время которой распахнул перед народом окровавленное покрывало диктатора, так воспламенил чернь, что ее обуяла жажда мщения, и она устремилась к домам убийц. Последние должны были бежать, и тогда Антоний на некоторое время стал неограниченным властителем Рима. Но он, как и другие, недостаточно оценил тогда Октавиана , приемыша и наследника Цезаря, который впоследствии оказался опасным для него соперником.

Сначала Антоний пытался его обойти. Но когда народ назначил Октавиану вместо Македонии Цизальпинскую Галлию и большую часть Трансальпинской, Антоний стал открыто враждовать с ним, обвиняя своего соперника в покушении на его жизнь при помощи наемных убийц. Октавиан воспользовался отсутствием Антония, выступившего навстречу легионам, которые он вызвал из Македонии, собрал значительное войско из ветеранов Цезаря и в то же время достиг того, что часть легионов Антония изменила своему предводителю и перешла на его сторону. Тогда Антоний удалился в Цизальпинскую Галлию и задался мыслью отнять эту провинцию у Децима Брута, одного из заговорщиков, который управлял ею еще по назначению Цезаря; с этою целью он осадил Брута в Мутине, куда тот скрылся. В это время Октавиан обнаружил талант тонкого дипломата: он объявил себя сторонником республики и примкнул к партии сената, руководимой Цицероном. Последний произнес громовую речь против Антония, и сенат принял против него ряд мер как против врага государства, хотя до битвы при Мутине Антоний еще не был прямо объявлен таким. Октавиану поручено было командование войском, отправленным против Антония, и он вместе с обоими консулами - Гирцием и Пансой - выступил в поле. В середине апр. 43 г. Антоний недалеко от Мутины (Модены) разбил Пансу, но вслед за тем был, в свою очередь, разбит Гирцием. Спустя несколько дней Октавиан вместе с Гирцием нанесли Антонию решительное поражение, так что последний должен был бежать (так называемая Мутинская война). В этих битвах оба консула поплатились жизнью. Антоний бежал через Апеннины в Этрурию, куда прибыл к нему на помощь Венудий с 3 легионами. Отсюда он через Альпы направился в Южную Галлию, которой правил Лепид. Последний примкнул к Антонию, сделав вид, что войска принудили его к этому. Его примеру последовали Поллион и Планк. Под знаменами Антония собралось значительное войско, и он, оставив 6 легионов в Галлии, двинулся в Италию во главе 17 легионов и 10000 всадников.

Тогда-то Октавиан сбросил с себя маску. Мнимый защитник республиканской свободы вступил в переговоры с Антонием и Лепидом и на островке реки Лавино, недалеко от Болоньи, состоялось знаменитое соглашение, которым древний мир был разделен между тремя узурпаторами. Вслед за тем они двинулись в Рим, где эту сделку должен был санкционировать народ, которого заставили установить триумвират на пять лет. Вместе с триумвирами по всей Италии пронеслись убийства и грабежи. Они приговорили к смерти многие сотни богатых и уважаемых граждан, между которыми Аппиан, наиболее достоверный историк тех дней, насчитывает около 300 сенаторов и 2000 всадников. Имена их были обнародованы, и за голову каждого назначена награда. Между прочим, Антоний приказал бросить на всенародное позорище голову и правую руку Цицерона, и они были выставлены на той самой трибуне, с которой тот столь часто одерживал победы. После того, как народ провозгласил триумвиров правителями государства на многие годы, и все необходимое для войны было заготовлено, Антоний и Октавиан двинулись в 42 г. в Македонию, где их противники Брут и Кассий сосредоточили сильное войско. В кровопролитной битве при Филиппах Антоний сражался против Кассия; последний, видя, что счастье изменило ему, велел рабу убить себя. Через 20 дней произошла вторая битва, и тут победа склонилась на сторону Антония, а Брут в отчаянии последовал примеру своего благородного товарища. Здесь же Антоний и Октавиан заключили между собой особый договор, направленный против Лепида. Затем Антоний отправился в Грецию, где, выказывая уважение к греческим нравам и обычаям, приобрел всеобщее расположение, в особенности среди афинян. Отсюда он прибыл в Азию, где намеревался собрать деньги для уплаты жалованья солдатам. Из Киликии он послал египетской царице Клеопатре повеление оправдаться в своем враждебном отношении к триумвирам. Она явилась лично, и дело кончилось тем, что Антоний совершенно запутался в сетях красавицы-царицы. Он последовал за нею в Александрию, и там бесконечные увеселения до того отвлекли его от дел правления, что только весть о победоносном вторжении парфян и ссоре Октавиана с женой его Фульвией и братом Луцием Антонием заставили его очнуться. Перузинская война, возгоревшаяся в Италии между Октавианом и Луцием Антонием, окончилась уже победой первого раньше, чем Антоний успел вырваться из чар придворных празднеств. Смерть Фульвии облегчила примирение, и новый союз был скреплен браком Антония с Октавией, сестрой Октавиана.

Тогда (40 г.) в Брундизиуме состоялся новый раздел римского мира. Антоний получил Восток, Октавиан - Запад. Бессильному Лепиду согласно договору в Филиппах была уделена Африка. С Секстом Помпеем, господствовавшим над Средиземным морем, был заключен договор в Мизене, который предоставил ему Сицилию, Сардинию и Пелопоннес. После этого Антоний вернулся на Восток, где его легат Вентидий вел победоносную войну с парфянами. Вновь возникшие несогласия между Антонием и Октавианом были улажены в Таренте (37 г.) при деятельном посредничестве Октавии, и триумвират был продлен на следующие 5 лет. По возвращении в Азию Антоний вновь предался необузданным удовольствиям, пренебрегая интересами государства; он проматывал провинции и целые царства у ног египетской царицы, а римские области дарил ее детям. В 36 г. он предпринял поход против парфян, но без успеха; вернувшись оттуда с величайшими потерями, он в 34 г. хитростью захватил в плен царя Армении Артавазда, которого обвинял в измене, и эту сомнительную победу отпраздновал великолепным триумфом в Александрии. Октавиан, успевший за это время победить Секста Помпея и окончательно устранить Лепида, воспользовался поведением Антония и возбудил против него негодование римлян. Война между двумя соперниками стала неизбежной, и обе стороны начали готовиться к ней. Антоний терял время в бесконечных празднествах; беспрестанные увеселения в Эфесе, в Афинах, на острове Самосе отвлекали его от дел, тогда как Октавиан с неуклонной настойчивостью стремился к своей цели. С Октавией Антоний разошелся открыто. Этот поступок вызвал всеобщее негодование, так как благородная Октавия была всеми уважаема, заносчивость же чужеземной царицы была всем ненавистна. Кончилось тем, что Рим объявил египетской царице войну; Антоний уже был объявлен лишенным всех должностей, между прочим, и консульства, которым он должен был быть облечен в следующем году. Обе стороны сосредоточивали свои силы, и в морской битве при Акциуме в 31 г. Антоний лишился господства над миром. Он последовал за постыдно бежавшей Клеопатрой. Семь дней сряду его сухопутные войска тщетно дожидались своего предводителя и наконец предались победителю. Антоний отправился в Ливию, где составил значительную армию, на которую возлагал последнюю надежду. Но армия его перешла на сторону Октавиана; его скорбь была столь велика, что с трудом его удержали от самоубийства. Он вернулся в Египет, где повел сначала уединенную жизнь, но внезапно снова предался увеселениям в обществе Клеопатры. Их празднества были прерваны вестью о приближении Октавиана (31 г. до Х. Р.), который отверг все предложения Антония о мире. При появлении его у ворот Александрии Антоний вновь обрел в себе прежнее мужество: во главе своей конницы он совершил победоносную вылазку и отразил врагов. Но вслед за тем измена египетского флота и собственной конницы, поражение, понесенное его пехотой, основательное опасение быть преданным самой Клеопатрой опять лишили его мужества. Весть о смерти Клеопатры, ею самою распущенная, заставила его решиться, и он бросился на свой меч. Так погиб этот человек, несомненно одаренный блестящими способностями, могущественный оратор, искусный правитель, умевший пленять сердца людей, но лишенный твердой воли, раб своих страстей и все же способный на решения и дела, полные энергии. Его способности были сильнее его характера, представлявшего сочетание самых противоположных элементов и поэтому лишенного цельности и единства.

(род. ок. 83 г. до н. э. - ум. в 30 г. до н. э.)
Древнеримский полководец. В 43 г. до н. э. вместе с Октавианом и Лепидом образовал 2-й триумвират. Разбил войска Брута и Кассия (42 г. до н. э.) и получил в управление восточные области Римской державы.

Большинство знает Марка Антония благодаря его связи со знаменитой царицей Египта Клеопатрой - последней представительницей славной династии Птолемеев. И мало кому известно, что Марк Антоний был талантливым полководцем, а одно время - одним из самых влиятельных государственных деятелей Рима. Но чтобы подняться до уровня своих современников Юлия Цезаря и Октавиана Августа, ему не хватило умения подчинять страсти политическому расчету и государственным интересам.

Марк Антоний родился в 83 г. до н. э. в старинной аристократической семье, издавна принимавшей участие в политической жизни и хорошо знакомой со всеми вытекающими отсюда последствиями. Дед Антония, ярый сторонник Суллы, был убит по приказанию консула Гая Мария. Отец за ведение военных действий на Крите получил прозвище Критский, однако военными талантами сына не обладал. Мать будущего полководца, Юлия, приходилась родственницей Юлию Цезарю, что, вероятно, способствовало его карьере.

На первых порах ничто в молодом человеке не предвещало особых талантов. Молодость, подобно многим патрициям, Антоний провел в пьянстве и кутежах, в конце концов залез в долги и был изгнан отцом из дома. «Блудный сын» примкнул к народному трибуну Клодию, который со своими вооруженными бандами хозяйничал как хотел в Народном собрании и на Форуме. Антонию импонировали такие действия, отвечающие его пылкому характеру и стремлению шокировать старших - суровых патрициев старой школы.

Однако вскоре в нем начали проявляться честолюбие. Антоний понял, что в Риме с его репутацией высокого положения не достичь, и уехал в Грецию изучать риторику в надежде, что про его прежний образ жизни со временем забудут. Однако кропотливые занятия были Антонию не по нраву. Вскоре он их оставил и поступил на военную службу к сирийскому консулу Габинию. Молодой воин быстро завоевал симпатии солдат, разделяя с легионерами все трудности походной жизни, не гнушаясь есть с ними из одного котла и щедро раздавая подарки.

Габиний назначил Антония начальником конницы и отправил на подавление восстания в Иудею. Здесь молодой патриций наконец нашел свое место. Он сразу обратил на себя внимание личной храбростью и умением командовать: при осаде одного из городов первым поднялся на стену и увлек за собой солдат; с небольшим отрядом легионеров разбил гораздо более внушительное неприятельское войско.

Через некоторое время Габиний был направлен в Египет, чтобы помочь царю Птолемею XIII справиться с восставшим народом. И здесь Антоний сумел проявить себя с самой лучшей стороны. Уйдя вперед, он со своей конницей занял г. Иелусий, расположенный в устье Нила, а потом сумел обойти войска противника с тыла и разгромить их. Именно он уговорил Птолемея проявить милость к побежденным и отдал дань уважения главарю восставших, Архелаю, погибшему в последнем сражении. Антоний приказал найти его тело и похоронить с почестями. Этим он привлек на свою сторону симпатии египтян: во времена Клеопатры никакого сопротивления присутствию войск Антония в Египте не было.

Вернувшись в Рим, Антоний близко сошелся с Юлием Цезарем. Тот благоволил ему, а после военного похода в Галлию щедро оделил молодого военачальника добычей, сделав его богатым. Имя Антония в Риме зазвучало no-новому, теперь ничто не препятствовало ему заняться политической деятельностью. Избрание народным трибуном позволило военачальнику развернуть энергичную деятельность в поддержку Цезаря. Поэтому, когда будущий диктатор был изгнан из Рима сторонниками Помпея, Антонию пришлось последовать за ним.

Однако Цезарь вскоре вернулся с войском и овладел Римом. А потом Антоний существенно помог диктатору в войне с Помпеем.
С незначительным войском Цезарь переправился по морю в Македонию, а Антоний остался в Брундизии, чтобы переправить основные силы. Но вражеский флот внезапно перекрыл выход из гавани. Тогда Антоний часть армии отправил к Цезарю по суше, через Иллирию, а оставшихся легионеров посадил на корабли и сумел благодаря стремительности действий прорваться в открытое море, воспользовавшись замешательством врага. Благодаря этому Цезарь в решительный момент получил подкрепление.

Много раз в битвах Антоний спасал положение, воодушевляя войска собственным примером. Цезарь высоко ценил мужество, смелость и преданность военачальника. Получив неограниченную власть в Риме, он на время своего отсутствия сделал Антония полновластным правителем Италии. И тут правитель вновь принялся за старое.

Начались кутежи. Не раз Антония видели пьяным на улицах города, в театре или на вечеринках в компании актеров, музыкантов и куртизанок. Отсюда было недалеко до злоупотребления зластью. Правитель отказывался отдавать долги, платить за свои покупки, подчас весьма значительные. Он боялся задеть интересы ростовщиков, поэтому всячески препятствовал проведению в сенате закона об отмене долговых обязательств. Когда же его инициатор Долабелла, видный сторонник партии Цезаря, поднял мятеж, Антоний в кровопролитной схватке на форуме подавил сопротивление. Вернувшийся в Рим Цезарь был очень недоволен и удалил от себя прежнего фаворита. Но Антоний вновь стал вести себя достойно, и вскоре диктатор простил его.

Во время мартовских ид убийцы Цезаря намеревались расправиться и с Антонием. Его спасло только заступничество Децима Брута, которому вскоре пришлось пожалеть об этом.
После гибели Цезаря Антоний сумел быстро перехватить инициативу. Первым делом он пришел к жене диктатора, Кальпурнии и забрал у нее бумаги мужа и наличные деньги. Затем, созвав заседание сената, Антоний сделал все, чтобы все решения, принятые при Цезаре, были «подтверждены. Чтобы выиграть время, Антоний добился амнистии для заговорщиков, но уже через несколько дней на похоронах диктатора потрясал окровавленной тогой Цезаря, призывая римлян отомстить. Толпа бросилась жечь дома противников покойного. Заговорщики, в том числе Брут и Кассий, в страхе бежали из города.

На некоторое время Антоний занял в Риме главенствующее положение. Однако недостатка в соперниках у него не было. Началась ожесточенная борьба за власть, хотя Цезарь в завещании назвал наследником усыновленного им внучатого племянника Гая Октавиана.

Прибывший в Рим Октавиан, несмотря на свой юный возраст, сразу проявил характер. Он потребовал от Антония возвращения денег, взятых у Кальпурнии. Тот отказался и даже оскорбил наследника. Тогда Октавиан, быстро выдвинувшийся на политическом поприще и ставший претором сената; повел ожесточенную борьбу против бывшего соратника своего приемного отца. В сражении при Мутине Антоний потерпел поражение, но Октавиан не решился на преследование.

Вместе с остатками своей армии Антоний осуществил тяжелейший переход через Альпы. Легионеры страдали от усталости, голода и жажды. Наравне с ними тяготы похода стойко переносил и Антоний. Наконец измученному войску удалось добраться до Галлии, где наместником был Лепид. Под его командованием находились 7 легионов, сохранивших верность Цезарю.

Облачившись в траурные одежды, Антоний пошел в лагерь Лепида к солдатам и склонил их на свою сторону. Лепиду пришлось заключить с Антонием союз. К этому времени Октавиан уже стал консулом - самым молодым правителем Рима за всю историю города. Лепид и Антоний заключили с ним союз, известный под названием «второго триумвирата».

Оставив Лепида управлять Римом и Италией, Антоний и Октавиан двинулись против Брута и Кассия. В октябре 42 г. они в двух битвах при Филиппах разбили армию убийц Цезаря. Проигравшие покончили с собой, а Антоний, помнивший, что в свое время Брут спас ему жизнь, велел похоронить его с великими почестями.

Теперь полководец, сыгравший решающую роль в победе (Октавиан был разбит Брутом), стал самым знаменитым человеком в Риме. Он получил в управление богатейшие римские провинции на Востоке.

Добившись вершин власти, Антоний ничуть не изменился. Полководец с прежней страстью предавался удовольствиям. Он чувствовал себя земным воплощением бога Диониса, постоянно окруженного музыкантами, танцовщицами, актерам, - жадными до денег прихлебателями. Щедрость Антония не знала границ. Он с легкостью раздавал привилегии и свободы целым городам, нимало не заботясь о мнении римлян по этому поводу.

Наместник чувствовал себя некоронованным царем Востока и, конечно, стремился расширить свое влияние. Среди восточных стран его особенно привлекал Египет, где правила царица Клеопатра, которая наверняка произвела на него большое впечатление еще пятнадцать лет назад во время пребывания в Риме.

Власть царицы со времен Цезаря держалась только благодаря Риму. Во время гражданской войны она старалась не примыкать ни к одной из сторон, выжидая исхода борьбы. Под этим предлогом Антоний отправил в Египет одного из своих друзей с требованием прибыть для объяснений.

Клеопатра продумала свое поведение до мелочей. Для удержания власти ей необходимо было покорить самого в тот момент могущественного из римлян. В киликийский город Тарс она прибыла на роскошном судне с пурпурными* парусами и окованными серебром веслами. Сама царица возлежала в золоченом шатре в костюме Афродиты. Вокруг стояли мальчики с опахалами, одетые эротами.

Антоний пригласил царицу к обеду, но она предпочла позвать его к себе, и заинтригованный военачальник повиновался. Совершенно очарованный этой легендарной женщиной, он оказался в ее власти и тем самым предопределил свою судьбу. Царица тонко льстила любовнику, называя его императором, охотником «на города, царства и материки».

Первым делом с помощью Антония Клеопатра устранила свою родную сестру Арсиною, соперничества которой боялась. Потом началась полоса сплошных пиров и изощренных празднеств. Царица была неистощима на выдумки. Одна из самых известных - ночные посещения Александрии. Клеопатра переодевалась служанкой, а Антоний надевал одежду раба. Вместе они подшучивали над горожанами, а иной раз вступали в жестокие потасовки.

В объятиях Клеопатры Антоний совершенно забыл о своих обязанностях. Чувство долга явно не входило в число его добродетелей. Когда в 41-40 г. до н. э. Рим вел на западе империи так называемую Перузинскую войну, развязанную его первой женой Фульвией, лучший из римских полководцев предпочел оставаться в Египте, предоставив Октавиану самому разбираться с ситуацией. Но когда парфяне захватили почти всю Переднюю Азию, Антонию все же пришлось возвращаться в Италию. В сентябре 40 г. до н. э. он встретился с Октавианом в Брундизии. Здесь они заключили договор, по которому править западной частью империи должен был Октавиан, а весь восток отходил к Антонию.

Кроме того, чтобы укрепить союз Антоний должен был жениться на сестре Октавиана, Октавии. Девушка была красива и слыла одной из самых умных женщин в Риме. На какое-то время она сумела отвратить мужа от Клеопатры, к тому времени уже имевшей от Антония двух детей - Александра Гелиоса и Клеопатру Селену. Однако это продолжалось недолго. В конце 37 г. до н. э. полководец вновь отправился на Восток, чтобы сокрушить Парфянское царство. В войне с парфянами он надеялся на помощь Египта. По дороге Антоний отправил жену в Италию, а сам, высадившись в Сирии, сразу же вызвал к себе Клеопатру и вскоре объявил ее своей законной супругой. В качестве свадебного подарка полководец, не спрашивая мнения соотечественников, преподнес ей принадлежавшие Риму территории на финикийском побережье, о. Кипр, побережье Киликии, земли на Крите и в Иудее. Правда, письма Октавии с требованием развода он все же не направил.

Однако Парфянская война для наместника Востока закончилась полным провалом. Осенью 31 г. до н. э. его войска потерпели катастрофическое поражение под стенами Газака-Веры в Мидии-Антропатене. Главной причиной катастрофы стало отсутствие осадных машин, застрявших где-то в пути. Чтобы спасти армию от полного разгрома, Антонию пришлось вести войско по недоступным для конницы дорогам, высоко в горах. В пути от холода, голода и стычек с неприятелем погибло 24 тыс. легионеров и 4 тыс. всадников. В Рим же Антоний отправил донесение о победе. Однако истинное положение вещей вскоре стало известно и там.

Римляне были возмущены поведением бывшего кумира. Все попытки Октавиана возвратить зятя в лоно семьи закончились неудачей. Жестоко оскорбленный, Октавиан уверил себя и других в том, что наместник, связавшись с Клеопатрой, стал врагом Рима. Основанием для этого послужило завещание Антония, оставленное у весталок. В нем он высказывал желание, чтобы его после смерти похоронили в Александрии, признавал законными своих детей от Клеопатры, а самое главное, объявил старшего сына царицы, Цезариона, законным сыном Юлия Цезаря. Теперь даже благодушно настроенные соотечественники верили, что Антоний околдован Клеопатрой и потерял рассудок.

После того как Антоний приказал Октавии с детьми покинуть его дом в Риме, обе стороны начали готовиться к войне. По словам современников, Антоний и Октавиан «ввергли соотечественников в бедствия междоусобной войны, один - из любви к женщине, другой - из-за оскорбленного самолюбия».

Если верить Плутарху, Антоний даже в разработке стратегии войны шел на поводу у Клеопатры. Вместо того чтобы вывести свои войска с территории Египта и дать сражение в Македонии, как советовали многие приближенные, он вслед за царицей настаивал на обороне Египта.

Таким образом, египтяне заняли чрезвычайно невыгодную позицию. Приходилось с моря оборонять линию, простиравшуюся от Кирены до Коркиры. В результате талантливый римский флотоводец М. Випсаний Агриппа загнал корабли Антония в Актианскую бухту.

В битве при Акциуме, состоявшейся 2 сентября 31 г. до н. э., Антоний располагал значительно большим количеством судов, чем Октавиан. Однако его тяжелые корабли-крепости были очень неповоротливы. Поэтому отличавшийся большой маневренностью римский флот находился в более выгодном положении. Суда римлян ломали весла противника и таранили его корабли острыми носами с медной обшивкой.

Битва еще продолжалась, но вдруг Клеопатра приказала шестидесяти египетским судам идти на прорыв. Возглавляемые царицей легкие парусники быстро справились с задачей и стали удаляться по направлению к Пелопоннесу. Антоний покинул флагманский корабль, пересел на пентеру и устремился вслед за ней, бросив на произвол судьбы остальные корабли с 19 легионами на борту. Царицу ему удалось догнать только у мыса Тенара уже в Греции.

Брошенные соратники Антония продолжали сражаться целый день, пока Октавиан не отвел свои корабли в открытое море. Утром он объявил противникам о предательстве командира. Легионеры долго не могли поверить в случившееся. Они были глубоко преданы Антонию, щедрому и отважному, делившему с ними пищу и воду. Семь дней они ждали возвращения командира, надеясь, что он вернется с подмогой, а потом сдались Октавиану.

Весной 30 г. до н. э. войска Октавиана одйовременно с востока и запада вторглись в Египет, и вскоре римская конница оказалась под стенами Александрии. Здесь Антоний в последний раз одержал победу. Опьяненный, успехом, он представил царице храбрейшего из воинов и наградил его золотыми доспехами. Однако уже на следующий день тот перебежал к римлянам. Прежней любви к военачальнику легионеры не испытывали. А за Клеопатру никто не хотел класть головы. Незадолго до этого войско покинули 4 легиона, перейдя на сторону врага. Чуть позже за ними последовала конница, а с одной пехотой защищать город было бессмысленно.

Жители Александрии тоже были готовы сдать город. Особое впечатление произвел на них слух о том, что Антония покинул его покровитель бог Дионис. Его якобы видели выходящим через городские ворота по направлению к неприятельскому лагерю.

В это время Клеопатра заперлась в своей гробнице, предварительно собрав там все свои драгоценности. Вскоре по дворцу пронесся слух о ее смерти. Антоний приказал рабу Эроту, чтобы тот заколол его. Но Эрот сам бросился на меч со словами: «Раб показал мне, как надо умирать», - Антоний тоже вонзил в себя меч, но только тяжело поранился. Узнав об этом, Клеопатра приказала доставить его к себе на носилках, но отказалась открывать дверь. Несчастного пришлось втаскивать в гробницу через окно. Со словами о том, что жизнь вознесла его на такую высоту, что печалиться не о чем, Антоний умер на руках царицы.

Что касается Клеопатры, то, несмотря на все ее предосторожности, римляне сумели проникнуть в гробницу через то же окно, через которое поднимали Антония, и взяли царицу в плен. Она сделала попытку очаровать Октавиана, но ничего не добилась. Когда стало ясно, что тот намерен провести ее по Риму прикованной к триумфальной колеснице, царица приказала доставить к ней тайком от стражи в корзине с фруктами ядовитую змею и умерла от ее укуса. Египет перешел во владение Октавиана.

-------
* - У римлян пурпурный цвет ассоциировался с властью.