Итальянское сопротивление второй мировой войне. Русские партизаны в италии во время второй мировой войны

РУССКИЕ ПАРТИЗАНЫ В ИТАЛИИ ВО ВРЕМЯ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

Цель моей скромной статьи, не напомнить в очередной раз о событиях, которые все хорошо знают имевшие катастрофические масштабы, но пересмотреть их с другой точки зрения а именно партизанской. О партизанских движениях, в соединении Рим - Берлин знают очень мало или абсолютно ничего. Существуют 2 суеверия которые нужно напомнить и необходимо вырывать с корнем навсегда; в первом случае думают о партизане как о гражданине который борится за Родину; во втором случае страны победители думают, только что их армия была самая сильная а о партизанской борьбе не дают такого авторитета который должен быть. Действительно много военнопленных SS были иностранцами, большинство из них из Красной Армии и таким образом они были советские граждане. Их не сразу распределили в окончательное место пребывания, поэтому их отправили в лагеря распределения.
Оттуда некоторые попали в лагеря смерти, некоторые могли сбежать и уйти к итальянским партизанским отрядам, например 63-я гарибальдийская бригада переименована «63-я бригада Болеро Гарибальди», в которой принимали участие многие советские граждане, такие как Анатолий Макарович Тарасов, участвовавший в гарибальдийском батальоне «Маттеотти» вместе с Александром Копилковым и Антоном Мельничуком. Внутри этого батальона, эти трое создали батальон «Сталин», в которым вошли 1500 советских граждан.
Шедший по другому пути, но с такой же судьбой оказался Федор Андрианович Полетаев, также быль взят в немецкий плен, депортирован в Германию, затем в Италию и быль освобожден комунистическими партизанскими отрядами жителей Генуй. После освобождения вошел в Бригаду Оресте Дивизий Пинон Чикеро, принимал участие во многих боях, погиб в Канталупо в долине Скривия и похоронен в Генуй. За его героизм и мужество, ему были вручены награда «Герой СССР» и «Орден Ленина» со стороны СССР, а со стороны Италии получил золотую медаль за военную доблесть и гарибальдийскую звезду посмертно.
Эти выше написанные примеры, самые известные; многие советские граждане как Авдеев и Полетаев, погибли на поле боя, другие как Тарасов (также вручен Орден Ленина) вернулись в СССР, отправлены в ссылку в Сибирь и освобождены под давлением Национальной Ассоциации Итальянских Партизан, или расстреляны, или умерли в гулагах.
Все эти люди принимали участие во второй мировой войне и написали историю своим потом и своей кровью.
Документы о грустных событиях, которые произошли в Италии во время второй мировой войны, были обныружены в Палаццо Чези в Риме в1994 году, в «шкафу стыда». До сих пор суд еще не решил, какое наказание дать испольнителям. «Расстрел над мостом в Казалеккио суль Рено» является одним из этих грустных событий исполненного командиром SS 16 panzergranadier division Манфредом Шмитом и подчиненным Паулом Рошем 10/10/44.
Судебное решение военного трибунала Вероны осталось неоглашенным из за отстутствия подсудимого, которого в то время стал шпионом США и бесследно изчез.

Массимо Эккли и Елена Александровна Михайлова.

Оригинал взят у rt_russian в «Капитано Руссо»: История русского офицера, ставшего во время второй мировой партизаном в Италии

В годы Великой Отечественной войны советские солдаты защищали от гитлеровцев не только свою Родину. Ещё в те дни, когда фашистов только начали выгонять за пределы Советского Союза, русские бойцы воевали против нацистов в самом сердце Европы. Около 5 тыс. беглых военнопленных из СССР сражались бок о бок с партизанами в Италии. В их числе оказался уроженец Новосибирской области Владимир Яковлевич Переладов, командир легендарного Русского ударного батальона, прозванный итальянскими товарищами «Капитано Руссо».

Узнав о нападении гитлеровцев на Советский Союз, Владимир, тогда только что окончивший 4 курс Московского планового института имени Кржижановского, сразу же записался в ополчение. Он и его однокашники оказались в 19-м полку Бауманской дивизии, которая набиралась в основном из интеллигенции и студентов. 19-й полк защищал 242 километр Минского шоссе (Смоленская область): строили укрепления и «стирали руки до кровавых мозолей».

Для Владимира Переладова солдатская жизнь была не в новинку: рано потеряв родителей, он воспитывался в музыкальной команде Новосибирского стрелкового полка. Условия, в которых росли в те времена сыновья полка, были самые спартанские, никаких послаблений подросткам не делали. Возможно, что именно суровая юность помогла развиться таким качествам, как выносливость, смелость и сильная воля. В дальнейшем они не раз спасали молодого человека от гибели.

Осенью 1941 года для Бауманской дивизии начался настоящий ад: ураганный артиллерийский огонь фашистов, бои с танками врага. Едва лишь советским солдатам удавалось отбить танковую атаку, как их начинали «утюжить» немецкие бомбардировщики. Во время одного такого налёта Владимиру удалось сбить из карабина бомбардировщик «Ю-87», попав в кабину пилота.

И всё же, как храбро ни сражались защитники Минского шоссе, рубеж обороны на 242 километре был уничтожен, и Бауманская дивизия прекратила свое существование как боевая единица. Разрозненные группы выживших бойцов пробирались к своим сквозь лесную чащу. В ноябре небольшой отряд Владимира Переладова столкнулся в лесу с более многочисленным отрядом фашистов. Завязался ожесточённый бой. Гитлеровцам пришлось вызвать на помощь авиацию. Тогда -то Переладов и получил сильную контузию от взрыва авиабомбы, был схвачен и попал в Дорогобужский лагерь военнопленных.

В своих воспоминаниях об этих страшных днях Переладов пишет: «Раз в неделю немцы заводили в лагерь двух старых лошадей, отдавая их на съедение военнопленным. Две худые клячи на несколько тысяч человек. Никакой медицинской помощи раненым солдатам и офицерам не оказывалось. От голода и ран они умирали за день десятками». Ночевали пленные под открытым небом, а охранники развлекались тем, что стреляли по ним с вышек.

В мае 1942 года военнопленных заставляли работать на строительстве землянок для офицерского состава немецких войск. Когда лагерный водовоз заболел, начальство назначило на эту должность Владимира, немного знавшего немецкий. За ним закрепили старую клячу и бричку с деревянной бочкой. Однажды, когда лошадь отошла достаточно далеко от лагеря, Переладову удалось выйти за колючую проволоку, якобы для того, чтобы привести животное обратно. Он добрался до кромки леса и бежал. Увы, в лесу Владимир наткнулся на отряд эсэсовцев. Он тщетно пытался втолковать им, что ходил искать убежавшую лошадь (которая и вправду скоро нашлась). Но ему не поверили и избили до полусмерти.

Умирающим Владимира вернули в лагерь и бросили в яму — в назидание остальным, чтобы пресечь среди пленных любые мысли о побеге. Но товарищи, среди которых были врачи-военнопленные, вытащили его с того света.

Летом 1943 года Владимира Переладова в числе прочих русских пленных увезли в северную Италию, строить оборонительные укрепления по хребту Аппенинских гор («Готская линия»). Местное население, ненавидевшее немцев, с большим участием относилось к русским, оказавшимся в гитлеровском рабстве, приносили им еду и одежду. Что ещё важнее, именно в этом регионе (провинции Пьемонт, Лигурия, Эмилия-Романья, Ломбардия, Венето) сосредоточивались основные силы итальянских партизан. Они устраивали диверсии против немцев и чернорубашечников Муссолини, организовывали засады на небольшие гарнизоны и автоколонны врага и вызволяли пленных, угнанных на строительство укреплений. Среди тех, кому помогли, оказался и Переладов, работавший в лагере близ городка Сассуоло. В сентябре 1943 года Владимир, наконец, оказался на свободе; Гуирино Дини, пожилой рабочий велосипедной фабрики организовал его побег.

Истощённый, изнурённый тяжким трудом, Владимир оказался в доме у своего спасителя и его жены Розы. Их сын Клаудио, призванный в армию Муссолини и отправленный на Восточный фронт, погиб под Сталинградом, и с тех пор Гуирино Дини стал партизанским связным в Сассуоло, а Роза — его преданной помощницей. Лишившись родного сына, пожилые супруги окружили трогательной заботой русского беглеца, щедро делясь с ним своими скудными запасами еды, пока он не набрался достаточно сил, чтобы снова держать оружие в руках. «Мои итальянские родители», - так Владимир называл чету Дини.

Италия - официально союзник Германии - платила фашистам дань кровью: мужчин и юношей отправляли на Восточный фронт — погибать за чуждые им интересы, и на работу в Германию, где их положение мало чем отличалось от рабского. Попытки сопротивления предательскому режиму Муссолини жестоко карались. Движение Сопротивления стало поистине всенародным к лету 1943 года, когда гитлеровцы жестоко подавили восстание в Риме и центральных районах Италии.

Переладов решил, что бить врага в Италии он сможет не хуже, чем на Смоленщине, и в ноябре 1943 года с проводником отправился в горы к партизанам, имея при себе записку-вызов от Гуирино Дини. В отряд его принял командующий партизанскими силами провинции Модена — Армандо (настоящее имя - Марио Риччи).

Первым заданием, которое выполнил Переладов в качестве командира партизанской группы, был взрыв моста. Но вскоре последовал куда более крупный успех: в начале зимы партизаны, в числе которых сражался теперь и храбрый русский офицер, захватили целый батальон фашистов-чернорубашечников в селении Фарассиноро, добыв ценные запасы еды и оружия. Что касается судьбы захваченных фашистов, то тех из них, кто не был замечен в расправах над мирным населением, разоружив, отпускали либо обменивали на партизан и их сторонников, томившихся в заключении.

Успешная операция не могла не воодушевить Владимира и его товарищей: в последующие месяцы они освободили несколько десятков советских военнопленных, из которых собрали отряд, вскоре получивший название Русского ударного батальона. «Не проходило и дня, - пишет Переладов, - чтобы партизанские отряды нашей, да и не только нашей, зоны не пополнялись всё новыми и новыми бойцами и офицерами, бежавшими из немецкого плена. Приходили они не только в сопровождении итальянских связных и проводников, но и самостоятельно».

С наступлением весны 1944 года в отряд стало прибывать всё больше итальянских патриотов и беглых советских военнопленных. Партизаны перешли к крупным боевым операциям. На севере Италии появились крупные освобожденные от нацистов и фашистов зоны - «партизанские республики». К появлению одной из них - «республики Монтефиорино» причастен Русский партизанский батальон. В мае 1944 года к Русскому батальону присоединился уроженец города Удомля Анатолий Макарович Тарасов, также успевший обрести среди итальянцев славу отважного бойца.

С разгромом фашистского гарнизона в Монтефиорино под контролем партизан оказалось большинство дорог, жизненно необходимых для гитлеровцев, и те, осознав опасность, перешли в наступление. На рассвете 5 июля 1944 года фашистский карательный отряд из эсэсовской дивизии «Герман Геринг», вооружённый горными пушками, минометами и крупнокалиберными пулемётами, вторгся в партизанскую зону в районе деревни Пьянделаготти.

Русский батальон должен был обойти немцев с тыла, отрезать их от автомашин и орудий, а после - по условному сигналу одновременно с итальянскими товарищами ударить по врагу. Но немцы, смяв заграждение итальянских партизан, вторглись в деревню, где учинили настоящую резню, и советскому отряду пришлось выбивать из горящей деревни нацистских бандитов. Вот как описывает бой сам Переладов: «Этот бой мог быть последним для меня. В спешке сборов я забыл снять с себя красную куртку, которую носил, как и многие командиры партизанских отрядов, и, следовательно, был хорошо заметной мишенью. Я увидел веер пуль, впившихся в землю почти у самых ног (мы наступали с горы), в следующее мгновение я спускался с горы уже на «пятой точке». Еще одна очередь засевшего в близлежащем кустарнике эсэсовца прошла выше головы».

Заняв деревню, советские бойцы увидели страшную картину: улицы были усеяны трупами... Повсюду валялось награбленное добро, которое гитлеровцы не успели утащить с собой. Взятых в плен эсэсовцев расстреляли у стен католической церкви. Только тогда напуганные жители стали выходить из своих домов, чтобы посмотреть на своих спасителей. Изумлению и восторгу их не было предела, когда они увидели, что это русские. Немецкое командование впоследствии распространило слух, что отряд был уничтожен не партизанами, а воздушным десантом Советской Армии. А через неделю гитлеровцы объявили награду за голову Переладова - 300 тысяч лир.

С этого момента Русский батальон стал быстро пополняться, и не только за счёт бывших советских пленных. Бок о бок с ними воевал взвод чехословаков, отделение югославов, несколько англичан, австриец Карл и один чернокожий американский солдат по имени Джон.

В конце июля 1944 года для бойцов Сопротивления настали тяжёлые времена: гитлеровцы перешли в массированное наступление. Силы оказались неравны: фашисты бросили три полнокровные дивизии против 15-тысячной партизанской армии Армандо, в то время как союзники нарушили слово, так и не перейдя в наступление на Северную Италию. Так Русский батальон остался почти без продовольствия и боеприпасов.

Партизаны заняли оборону на подступах к деревне Тоано, чтобы задержать колонну немцев, продвигавшуюся по направлению к Монтефиорино. Враг пустил в ход артиллерию и миномёты, и в партизанских отрядах появились первые убитые. Группа гитлеровцев прорвала линию обороны и партизаны, перескочив через бруствер окопов, бросились в контратаку.

«Был убит Алексей Исаков, родом с Северного Кавказа. Почти в упор он уничтожил трёх фашистов, а когда у него закончились патроны, автоматом размозжил голову четвёртому, и в этот момент вражеская пуля попала ему в лицо. Так погиб замечательный боевой товарищ, наш «Усач», как мы его называли за его красивые гвардейские усы... В этой же контратаке был тяжело ранен Карл, наш «австрияко». Он умер через три дня. Этот человек прежде находился в фашистской армии. В мае 1944 года он добровольно перешёл на сторону партизан и участвовал во многих боевых операциях, показывая при этом образец самодисциплины и большой храбрости», - пишет Переладов в своей книге «Записки русского гарибальдийца».

Отбив наступление немцев, русские и итальянские партизаны спланировали прорыв блокады, но настоящего боя им удалось избежать благодаря работе разведчиков. Ночью последние мирные жители Монтфиорино ушли вместе с ними. При выходе из окружения погиб один человек - Павел Васильев, земляк Переладова, родом из Новосибирской области. Батальон Переладова переместился в провинцию Болонья, в состав Шестой гарибальдийской бригады. Там уже знали об успехах русского отряда и встретили их очень радушно.

В октябре командующий всеми партизанскими соединениями провинции Модена Марио Риччи (Армандо) с небольшим отрядом перешёл линию фронта для установления контакта с американскими войсками. За ним, вследствие очередного наступления немцев, был вынужден последовать и Русский ударный батальон. Ночью с 13 на 14 декабря бойцы перешли Тосканский перевал в районе боевых действий 5-й американской армии, уничтожив фашистский дот. Пальба поднялась как с немецкой, так и с американской стороны. Шальная пуля ранила Андрея Прусенко. Но больше пострадавших не было. Утром Русский батальон встретили итальянские партизаны, высланные американскими войсками для выяснения обстановки после ночной перестрелки.

«Когда отряд направился в отведенное для отдыха место, у партизан вдруг пробудилось давно забытое чувство строя. Лейтенант И.М. Суслов запел «По долинам и по взгорьям». Вся колонна подхватила припев… Местные жители и американские солдаты, казалось, даже с завистью смотрели на нас. «Русские солдаты идут», - можно было прочитать на их лицах. Одни приветливо улыбались, махали руками, другие хмурились, видя, как браво и подтянуто шел по улицам итальянского городка Русский ударный партизанский батальон», - пишет сподвижник Переладова Анатолий Тарасов в книге «Италия в сердце».

Бригадный генерал Джон Колли устроил гарибальдийцам пышный приём. Но впоследствии американцы не хотели отпускать русских партизан для соединения с итальянцами под командованием Армандо, потому что хотели завербовать их в американскую армию. Но, как ни соблазняли Переладова щедрым вознаграждением, ничего, кроме возмущения, в ответ не получили.

Здание школы, где расположился отряд, американцы вскоре взяли под охрану, и Переладову пришлось упорно настаивать на том, чтобы его отправили в распоряжение советской военной миссии. Сначала его повезли в Ливорно, однако оттуда связаться с миссией не удалось. Американское командование решило везти его во Флоренцию, обещав переправить туда весь отряд. По прибытию во Флоренции русских партизан принудительно разоружили, обещав вернуть оружие на следующий день. Но слова не сдержали: вооружённые коммунисты вызывали у американцев слишком большие опасения.

Проездом через Рим русских отправили на автобусах в Неаполь. Бывших партизан погрузили на английский военный корабль, но повезли не в СССР, а в Египет. До конца марта 1945 года они прожили в военном палаточном лагере и лишь утром 1 апреля 1945 года после долгого путешествия увидели редкие огни полуразрушенной Одессы.

Владимир Переладов не увидел алого флага над Рейхстагом. На время выяснения обстоятельств его пребывания в плену он, как и многие бывшие военнопленные, был отправлен в тюрьму, но, к счастью, пробыл там недолго. После освобождения власти разрешили ему окончить институт в столице, после чего бывший партизан уехал в город Инту - работать по распределению на угольном комбинате.

Итальянцы не забыли своего русского товарища. В 1956 году Москву посетила делегация бывших бойцов итальянского сопротивления во главе с Армандо. Целью их поездки была в первую очередь встреча с «Капитано Руссо». В Инту была отправлена телеграмма с вызовом, и Переладов вернулся в столицу (теперь уже навсегда), чтобы обнять своих друзей.

За боевые заслуги Владимир Переладов получил Орден боевого Красного Знамени и дважды представлен к высшей награде итальянских партизан - «Гарибальдийской звезде за доблесть». Свои удивительные приключения на итальянской земле он описал в книге «Записки русского гарибальдийца».

Анатолий Тимофеевич Жеребятьев

Когда всех трудоспособных мужиков станицы Подгоренской забрали на фронт, остались женщины да подростки и несколько больных или в возрасте мужчин. Григория Сергеева назначили бригадиром, а Григория Авилова - заведующим складом. Позднее и их призвали вместе с отцом Анатолия. Но ещё при них Анатолий со своими пятнадцатилетними сверстниками успел окончить полуторамесячные курсы механизаторов и приступить к работе на тракторе челябинского завода. Правда, заводить каждый трактор приходилось тем же оставшимся мужикам. Для ребят в колхозе были сделаны специальные приспособления с увеличением рычага, для разгона маховика трактора. Но не все ребята были рослыми, а поэтому далеко не все справлялись с запуском двигателя своего стального коня.

Недолго пришлось поработать мальчишкам на колхозных тракторах. В середине лета враг пришёл на Дон, а в одну из ночей в конце лета немецкие солдаты с помощью предателей‑полицаев, среди которых старшим был староста Пётр Иванович, согнали около тридцати мальчишек в сельский клуб для отправки в Германию. Полицаи расхваливали светлую и свободную жизнь в Германии, работу, но своих детей оставляли дома.

Анатолий Жеребятьев со своими шестнадцатилетними ровесниками, земляками Русаковым, Авиловым, Конобрицыным, попал в группу насильно угоняемых в Германию. В конце концов несколько четырнадцати‑шестнадцатилетних мальчишек из Дубовки попадут в фашистскую Италию. Но до этого им предстоял ещё почти год скитаний под дулами немецких автоматов и грозный лай сторожевых собак.

Анатолий Тимофеевич вспоминает, как сначала их, подростков, согнали в длинный барак в Дубовке, недалеко от станции, где они пробыли до середины осени. Когда вражеские части стали отходить от Сталинграда и измотанные боями немецкие солдаты начали заполнять Дубовку, их отправили на станцию и погрузили в проходящие товарные вагоны. Народу в вагонах было битком, сидели и стояли, спали на голых грязных досках. Свозили, видимо, со всех оккупированных городов. Дальнейший путь проходил через Западную Украину, где всех разместили на открытой территории, огороженной колючей проволокой. Здесь уже размещались и взрослые мужчины, и военнопленные, больные и раненые, сотни людей.

«Кормили один раз в день, похлёбкой из вареной кормовой свёклы. А иногда немецкие солдаты просто бросали лагерникам под ноги сырую свёклу, - рассказывает Анатолий Тимофеевич. - Копали окопы и противотанковые рвы для укрепрайонов немецкой армии. Разгружали товарные вагоны. Пробыв здесь две недели, до начала наступления советских войск под Сталинградом, были вывезены в Польшу. На территории Польши попали уже в настоящий лагерь военнопленных, огороженный высокой оградой из колючей проволоки, с пулемётными вышками и сторожевыми собаками. В лагере были люди разных национальностей и возрастов, простые гражданские и военнопленные. Ко всем относились одинаково, как к рабочему скоту. Всех гоняли на строительство нового лагеря для пленных и строительство оборонительных рубежей, разгрузку прибывающей для ремонта фашистской техники. Здесь подросткам пришлось увидеть первую смерть пленных. Кормили плохо, той же похлёбкой. Пленные умирали десятками.

Но фронт продвигался стремительно. В конце зимы подогнали к лагерю большие машины, и началась погрузка узников по 30 человек в машину, потом повезли в Германию. Опять несколько голодных дней скитаний. Вскоре нас высадили, но не в Германии, а в Италии. Здесь мы строили новые лагеря и сами в них жили. Охрана была немецкая. При сопровождении на работы несколько раз сбегал с разными группами по три‑четыре таких же подростка. В тот же день нас ловили. Мы ведь не знали языка и местности, вот нас и ловили, как котят, а фашисты секли плётками. Но мы опять сбегали. Сколько это продолжалось, уже и не помню», - говорит Анатолий Тимофеевич.

«Вскоре нас опять переправили южнее, в другой лагерь, где опять строили оборонительные рубежи и дороги. Бывало, выкопаем глубокую яму в несколько метров, немцы привезут готовый металлический бункер с выводными вентиляционными трубами, спустят в эту яму, а мы закапываем бункер сверху. Потом отправили в следующий лагерь, где нас гоняли на строительство дорог. Вот здесь, в этом лагере, и предложил нам один пожилой итальянец, работавший с нами, совершить побег. И мы решились, так как он обещал нас вывести к итальянским партизанам. Мои сверстники‑земляки отказались бежать, боясь быть пойманными и расстрелянными, а я решился. И вот мы, пять человек - пожилой итальянец, немец средних лет и трое подростков из Украины и России, несколько дней бродили по горам и наконец добрались до партизан. Среди них были люди разных национальностей - и украинцы, и армяне, изо всех уголков Советского Союза и других стран. Было много бывших военнопленных, беженцев из лагерей. Нам, подросткам, дали немецкие винтовки, а более взрослым автоматы и пулемёты. Здесь, среди партизан Италии, я провёл всё время с конца 1943 года до освобождения итальянской территории американскими войсками. Крупных операций я не помню, но раз шесть‑семь освобождали военнопленных, делая набеги на небольшие лагеря. Один раз штурм был неудачным, немцы успели вывезти всех узников.

Чаще всего устраивали засады на дорогах, делали подкопы для закладки зарядов. Ведь в отряде были итальянские партизаны, а им родственники сообщали, где и когда пойдут немецкие автоколонны. Сначала кто‑то подрывал первые и последние машины, а мы потом забрасывали гранатами и расстреливали немецких солдат. Немецкий фронт откатывался к западу, и партизаны шли за ним, продолжая свою диверсионную деятельность. Немецкие солдаты останавливались на постой или ночлег, а мы подрывали эти дома.

После освобождения Италии поступил приказ о сдаче оружия американским военным, и с гор начали спускаться партизанские отряды. Шли тысячи участников сопротивления. Среди них украинцы, русские, белорусы, армяне, немцы, итальянцы… Многие партизаны были уроженцами Урала, Сибири и Кавказа. В прибрежном итальянском городе Палермо, где сдавали своё оружие и получили документы, нас кормили три раза в день из полевой американской кухни. Здесь я впервые попробовал настоящие макароны. Через неделю подогнали машины и нас отправили в город Модена. Здесь мы жили по 20-30 человек в двухэтажных домах. Вскоре нас, бывших партизан, зачислили в комендантскую роту, и мы совместно с американскими солдатами были отправлены на охрану советского лагеря переселенцев «Модена». Вокруг лагеря был выкопан ров шириной в 10 метров, который заполнялся водой. На территории фильтрационного лагеря были и мужчины и женщины, как бы два лагеря, разгороженные между собой. Из этих лагерей отправляли на проверку, а прошедших проверку развозили по разным направлениям. Мне досталось дежурить вокруг лагерей с американцем русского происхождения. Он всё звал меня жить к себе в Америку. Но я мечтал попасть домой. Некоторые из числа освобождённых из концлагерей оставались в Италии или уезжали в другие станы, боясь заключения в Гулаге. Даже по пути следования к освобождённой советской территории меняли своё решение и, отдав свой паёк и сигареты, уходили обратно на американскую территорию. Но я не верил в их рассказы и всё время ждал отправки на родину, в Россию, на Дон.

Летом 1945 года нас собрали, и, посадив в машины, отправили в сторону Австрии на территорию, освобождённую Красной Армией. Машины с прибывающими останавливались у моста, и все по одному с ручной кладью проходили через КПП на советскую сторону. Здесь нас подвергли проверке работники НКВД. Попадались явные ненавистники всех прибывших из американской зоны. Один из сержантов, проверявший вещи и документы, просто рвал все документы и раздавал зуботычины, обзывая всех матом и провоцируя инцидент, чтобы можно было застрелить ни за что неизвестного ему человека. Хорошо, что вскоре пришёл пожилой подполковник, видимо старый вояка, начальник сборного пункта, и выпроводил этого олуха.

Здесь я встретил бывшего бригадира нашего колхоза дядю Гришу, его так называли все подростки. А позднее завскладом дядю Гришу Авилова. Немного вспомнив прошлое, они мне рассказали о гибели отца.

В одну из ночей нас подняли и объявили об отправке на границу Японии, предупредив, что там идёт война и через день утром будет отправка. До этого нас в течение месяца обучали строевой подготовке и военному делу.

Ночью и утром нас никто не поднял для отправки в Японию. А проснувшись, мы увидели надпись: «Победа над милитаристской Японией!» Я с радостной новостью отправился в здание, где содержались бывшие советские военнопленные, где проживал дядя Гриша. Обнаружив пустые комнаты, я нашёл караульного, который объяснил, что всех ночью вывезли на Колыму. Через несколько дней я прошёл комиссию и проверки и меня, как механизатора, отправили на Сталинградский тракторный завод. Я вместе со всеми направляющимися на родину сел в вагон, и мы поехали в сторону своей страны. Кто‑то мечтал встретиться с семьёй, кто‑то мечтал о стройке и восстановлении тракторного завода, но все мечты оборвались на одной из ночных станций. Когда раздалась команда «Вылезай!», все мы оказались на шахтах, где уголь добывался вручную, «зубками». Кто добывал, кто строил, но не на тракторном заводе в городе‑герое Сталинграде, а на угольной шахте! Через два года по состоянию здоровья уехал на родную донскую землю в станицу и устроился на работу в родной колхоз».

Последствия вдыхания угольной пыли сказались через несколько лет, лишив Анатолия части лёгкого.

После отсидки в Гулаге через 10 лет вернулись в родную станицу Подгоренскую бывшие пленные советские солдаты, два Григория - бригадир Сергеев и завскладом Авилов. Только вот отец Анатолия, Тимофей Михайлович, так и остался пропавшим без вести. Как потом рассказали Анатолию сослуживцы отца, Тимофей Михайлович Жеребятьев попал в плен. При приближении фронта к концлагерю пленных группами сажали на баржи. Баржи буксирами выводили на фарватер реки, а немецкие асы тренировались в меткости, сбрасывая бомбы на живую мишень.

Недавно Анатолий Тимофеевич переехал в город Константиновск. После войны он так никогда и не встретил своих земляков - подростков, отказавшихся бежать с ним к партизанам. Может, и лучше, что они погибли в плену, не испытав позора и унижения на родине. Ведь Анатолий Тимофеевич Жеребятьев, имея документы как участник итальянского партизанского движения, так и не признан был ни узником концлагеря, ни участником партизанского сопротивления (на сегодняшний день не является ветераном Великой Отечественной войны).

Новая книга Михаила Талалая

Михаил Талалай. Русские участники Итальянской войны 1943-1945: партизаны, казаки, легионеры.
- М.: Старая Басманная, 2015. - 418 с.

С автором книги беседует Иван Толстой в рамках программы "Поверх барьеров" на Радио "Свобода" от 12. 04. 2016.
http://www.svoboda.org/content/transcript/27673276.html

Иван Толстой: Наша программа сегодня посвящена забытой странице истории Второй мировой войны. Далекие события восстановил в своем исследовании историк Михаил Талалай. Его книга, выпущенная московским издательством «Старая Басманная», называется «Русские участники Итальянской войны 1943-1945: партизаны казаки легионеры. Мы беседуем с автором. Что вы обозначаете словами Итальянская война?

Михаил Талалай: Да, действительно, это мое собственное выражение, которое я придумал, внедрил для этой книги. Оно показалось мне удобным. Название должно быть афористичным и выразительным. Поэтому - «Русские люди и Итальянская война». Но есть хронология - война 1943-1945 годов. Что произошло в эти годы? В течение почти двух лет - с июня 1943 по май 1945 года - Италия служила театром военных действий. Понятно, что эта война была фрагментом Второй мировой войны, но до сих пор она не имеет своего определенного названия, настолько разными были ее участки - и хронологические, и территориальные. Можно даже говорить о нескольких войнах.

Формальным открытием военного театра в Италии можно считать 11 июня 1943 года, когда англо-американские союзники захватили острова Лампедуза и Пантилерия к югу от Сицилии. Эти острова, причем, ближе к Африке, чем к Сицилии, что мы отчетливо видим сегодня, во время наплыва мигрантов. 10 июля пришел черед и самой Сицилии, куда в одночасье высадилось 150 тысяч солдат союзнических армий. Поэтому дату 11 июня 1943 года можно считать начальной отправной точкой итальянской войны. Как называли ее союзники? Очень просто, технически - Итальянская кампания. И в тот момент военная борьба была очень ясной, отчетливой. Великобритания, США и другие союзники нанесли прямой удар во врагу - фашистской Италии. А вот затем начали происходить разные события, которые усложнили военную картину на Апеннинском полуострове. После падения или взятия, оккупации Сицилии, в ночь с 24 на 25 июля 1943 года, на заседании Большого фашистского совета тогдашний глава Италии Бенито Муссолини после голосования был неожиданно низложен и даже арестован. Король Италии Виктор Эммануил Третий назначил главной нового правительства маршала - Пьетро Бадольо, известного участника еще Первой мировой войны. Дальше события стали развиваться драматически.

Помянем, к примеру, один эпизод. В ночь с 23 на 24 августа близ Рима был убит при аресте один из столпов фашистского режима летчик Этторе Мути. Почему я подчеркиваю этот факт? Эту дату многие историки считают начальной точкой гражданской войны в Италии. Этот термин тоже не устоялся. Некоторые его отрицают, другие охотно и очень плодотворно пользуются. Но, тем не менее, военные конфликты стали принимать очертания именно гражданской войны, длившейся до апреля 1945 года. 8 сентября 1943 года - эта дата в Италии очень известна, здесь говорят «до 8 сентября» или «после 8 сентября», понимая, что имеется в виду - новый глава правительства Пьетро Бадольо внезапно объявил по радио о перемирии и о прекращении со стороны Италии военных действий. Однако, никакого мира не наступлю. Напротив, в стране все более и более разгоралась война. Германия перешла к решительным контрмерам и ее вендетта (будем использовать итальянское слово) не заставила себя ждать - и северная, и центральная часть страны, включая Рим, были быстро оккупированы немцами. С соответствующими репрессиями и массовыми депортациями. Они разоружили около 600 тысяч итальянских солдат, большинство которых попало в немецкие концлагеря. Итак, на территории Италии теперь воюют немцами. Они же вызвали из ссылки Муссолини. Это знаменитое похищение Скорцени. И, несмотря уже на апатию и безволие бывшего дуче (хотя, скажем, для Северной Италии он стал сохранять свой титул лидера и вождя), они устроили новую, по сути дела, марионеточную республику, которую называли Итальянской социальной республикой. Ее стали называть Республикой Сало, по столице на севере Италии, где была резиденция Муссолини. Ну, столица, скажем так, административная, номинальная. При этом, существовало еще Королевство Италия, которое называли Королевство Юга. После 8 сентября король и Пьетро Бадольо, глава правительства, бежали из Рима (достаточно позорно- это, в будущем, послужило основанием падения в Италии монархии) в Апулию, на юг, в город Бари, где, под покровительством прибывших туда союзников, учредили свои структуры, тоже, по сути дела, номинальные, так как командовали всем, понятно, англичане и американцы. И вот это Королевство Юга 13 октября объявило войну Германии. То есть, Италия, через несколько месяцев после высадки союзников на Сицилию, объявила войну своему бывшему союзнику. И, конечно, это вызвало величайший гнев и раздражение в Берлине. Эту дату итальянская историография считает официально началом Войны за Освобождение - существует такой официальный термин Guerra di Liberazzione. Однако в этом термине есть некоторый сомнительный момент, потому что и Муссолини, глава Итальянской социальной республики, тоже полагал, что он воюет за освобождение Апеннинского полуострова от англо-американских оккупантов и их приспешников - предателей-монархистов. В тот момент, кстати, Муссолини стал выражать себя ярым республиканцем. Итак, осенью 1943 года страна окончательно распалась на две воюющие между собой части, и вот в этот момент в северной половине страны, где командовали немцы фактически (а, номинально, было правление Муссолини и его Социальной республики), стало разгораться движение Сопротивления. Очень разнородное, но объединенное стремлением покончить с Муссолини и с Гитлером. Оно отличалось от одноименных движений в других странах, скажем, во Франции, в Бельгии, где врагом был исключительно чужеземный оккупант. В Италии врагом были также фашисты Республики Сало.

Таким образом, мы видим на Апеннинском полуострове целую серию, целую череду войн. И стала разгораться, как определяли это, в основном, историки левого направления, антифашистская народная война или партизанская война. И вот таким образом я соединил разные военные конфликты разных государств, наций и внутри самой итальянской нации в одно понятие- Итальянская война 1943-45 годов.

Должен признаться, что из всех моих книг о русско-итальянских связях, эта - была самая печальная и драматическая. Необходимая, конечно, потому что надо было осветить этот фрагмент связей, отношений, истории между нашими двумя странами. Вообще, в целом, русско-итальянские исторические связи - благодатнейшая тема. Обе нации считают себя близкими друг другу по характеру, испытывают взаимный интерес и влечение. Не иссякает сюда поток курортников и туристов, которые желают увидеть прославленные красоты Апеннин, насладиться их климатом. Однако случались и военные конфликты. Сами итальянцы, насколько я подсчитал, трижды приходили с оружием в руках на наши земли. Сначала - как участники наполеоновского нашествия, затем - в Крымскую войну, и затем - вместе с нацистской Германией. Русские контингенты были тут дважды. Под командованием Суворова в рамках русско-австрийской антифранцузской коалиции и во время Второй мировой войны. Если походы Суворова и навигация Ушакова, который действовал в районе Неаполя, уделено много внимания, написаны книги, фильмы выходили, то присутствию и участию русских людей на территории Италии во время Второй мировой войны уделено намного меньше. И вот этот эпизод, очень драматичный и кровавый, я и поставил в центр своей новой книги. Причем, я решил дать общую панораму - не только рассказ о партизанах, но и о тех, кто оказался по другую сторону фронта.

Посудите сами. Данные статистики. Советских партизан (здесь их называли просто русскими, поэтому и название моей книги - «Русские люди и Итальянская война») было порядка 5-ти тысяч человек. С этой цифрой соглашаются все. Может, побольше - наверное, еще какие-то имена найдутся, даже безымянные, скорее всего, уже, в нашем случае, без вести пропавшие, но все-таки 5 тысяч. По другую линию фронта их было более 30 тысяч. Это были и красновцы, казаки, и восточные легионеры. И здесь цифра, я думаю, наверняка много больше, потому что только про казаков говорят, что их было порядка 30-40 тысяч, плюс прибавим к ним более 10 тысяч восточных легионеров. Таким образом можно говорить о 30-40 и более тысячах русских людей, оказавшихся вместе с Гитлером и Муссолини. Многие из попавших сюда коллаборационистов, вынужденных, в ряде случаев, бежали к партизанам, переходили на их сторону или саботировали свои обязанности. Поэтому ситуация была хаотичной. Более или менее понятна история с партизанами. Хотя в советские времена затушевывали, замазывали предысторию, оставались в стороне неописанными и просто забытыми и замолчанными сюжеты, связанные с их появлением. Каким образом эти тысячи и тысячи русских, советских людей оказались на территории Италии? Это связано с уже хорошо изученным и описанным моментом пленения и соответствующими карами советского государства. Поэтому о плене и о вынужденных работах на итальянских фашистов или на германских нацистов не говорилось. Большинство историй, касавшихся русских партизан, начинались с того, что был угнан, был увезен и стал сражаться с партизанами. Поэтому пришлось реконструировать вот эту часть, изначальную часть, как эти люди попали, чем они здесь занимались, в каких условиях, механизмы их перемещения из немецкого или фашистского стана в стан к партизанам. В своей книге я стал употреблять еще один термин, который в нашей историографии мало известен, но он очень точен. Это «нацифашизм». В 1943 году, по сути дела, произошло срастание итальянского фашизма и немецкого нацизма. Начиналось это еще с 20-х годов, сближение этих двух, по сути дела, разных идеологий, но, начиная с 1943 года, оформился окончательно военно-политический и, частично, уже идеологический союз. Не буду сейчас вникать в разницу между фашизмом и нацизмом, это очень интересная тема, но сразу обращусь уже к самому термину «нацифашизм». Борьба была с этой двуглавой гидрой.

Отмечу, что в итальянском Сопротивлении были среди иностранцев не только русские, были англичане, новозеландцы, американцы, но русское участие имело свои определенные характеристики. Во-первых, это было самое массовое участие - более 5 тысяч человек. Во-вторых, это было участие очень яркое. Русские партизаны были наиболее бесшабашной отважной частью итальянских смешанных отрядов. Сами итальянцы, бывшие партизаны, с которыми я встречался, говорили, что эти люди, как бойцы, как войны были на голову выше нас. Сражались они отчаянно. Возможно, что здесь и некоторое восточное пренебрежение к смерти, отрыв от родины, и, конечно, сказывалось и то, что русские партизаны были из числа тех, кто уже прошел горнило войны. Это были бывшие солдаты и офицеры Красной армии, имевшие уже закалку, знавшие поведение немецкого соперника и, таким образом, они выдвигались во многих случаях на первый план, становились даже командирами смешанных партизанских отрядов. Второй момент - их идейная убежденность. Если среди итальянских партизан часто были разного рода шатания (повторю, что в то время война приобретала характер гражданской и нужно было какое-то определение), в Сопротивление уходили и католики, и социалисты, не только коммунисты, левые партизаны, которых называли гарибальдийцами.

Таким образом, не существовало какой-то общей идеи, помимо того, что из Италии должны быть изгнаны немцы и Муссолини должен уйти. В то время как у бывших красноармейцев уже была четкая установка, идейная, политическая - борьба с нацизмом и фашизмом. Еще один интересный момент. Русские партизаны принадлежали к числу тех, которые не собирались покидать воюющие Апеннины, в то время как для союзников существовали очень хорошо налаженные тропы, их уводили через горы, через Альпы в нейтральную Швейцарию, где союзники, захваченные в плен и освобожденные подпольщиками-партизанами, дожидались окончания войны. Большинство русских отказывались от этого пути. Мне известны лишь редчайшие эпизоды, когда они соглашались отсиживаться в нейтральной Швейцарии. Напротив, известен случай командира Даниила Авдеева, который ушел в Швейцарию, но попросился, чтобы его вернули обратно в партизанский стан, где он продолжил воевать, где стал командиром отряда с характерным названием «Сталин», и погиб в перестрелке с немцами. Получил ряд наград. Довольно известная личность, которой посвящено много исследований и, даже, целая итальянская книга.

Иван Толстой: Расскажите, пожалуйста, об этих, столь разных категориях русских, которые принимали в этой войне участие.

Михаил Талалай: Казаками и казачьим станом, казачьей армией мне пришлось заниматься раньше, чем партизанами. Потому что эта страница была вовсе ненаписанной. Если о партизанах удалось узнать много нового, то казачья история на севере Италии до поры до времени оставалась просто белым пятном. И поэтому энтузиазм историка и мое чутье подсказывало мне обратить персональное внимание на эту историю, драматическую историю, но связанную с яркими именами, такими как Петр Краснов и другими казачьими лидерами. Шкуро, например, оказавшемся осенью 1944 года на территории Италии. И, наконец, третья категория это восточные легионеры. Это очень особая часть Итальянской войны тех лет, которой мне пришлось заниматься благодаря моему сотрудничеству с нынешним азербайджанским посольством, находящимся в Риме. Так получилось, что, занимаясь разного рода историями тех лет, я выявил ряд сюжетов, связанных с азербайджанцами, с так называемыми легионерами, хотя были не только они. История формирования этих восточных легионов сейчас достаточно описана. Из таких сюжетов, которые изначально захватили мое внимание, это была гибель большого отряда азербайджанских солдат, которые уже в последний момент пытались уйти от немцев, однако их настигли каратели и уничтожили. Была массовая казнь, кровавая расправа, было за раз убито более 100 человек, которые уходили в Швейцарию, массовая была экзекуция. Братская могила, которую я открыл, о которой рассказывал. И плюс еще несколько интересных историй, именно азербайджанских, потому что их здесь было много, в том числе и азербайджанский герой Мехти Гусейн-заде по прозванию Михайло, воевавший на северо-востоке Италии, в зоне Триеста, и получивший звание Героя Советского Союза, тоже бывший легионер. Эти и другие кавказские истории потом у меня сложились в целую книгу, которая вышла у меня на итальянском языке - «С Кавказа на Апеннины». Вышла она года три назад и, работая над этой книгой, мне удалось подробно узнать о формировании азербайджанских легионов и, понятно, соседствующих с ними кавказских, грузинских, туркестанских и прочих. Это была такая хаотичная, аморфная масса, непонятная итальянцам. Итальянцы называли их всех, скопом - «русские монголы». Им было трудно различить огромное количество этих народностей и национальностей, поэтому, конечно, очень неправильно, так архаично - монголы, Чингисхан - вся эта масса, которая хлынула в немецкой форме, подчеркну, на север Апеннин, как щит нараставшему партизанскому движению, была окрещена итальянцами как «русские монголы».

Что касается партизан, то одна из центральных глав моей книги… Как вы понимаете, это большая мозаика, поэтому здесь несколько центров, но, все-таки, один из стержней моего повествования это история римского подполья. История уникальная. Существовала целая группа белоэмигрантов, достаточно молодых тогда, которые «после 8 сентября» (будем использовать этот итальянский образ), оказавшись в Риме уже под пятой немев, решили каким-то образом помочь борьбе Советского Союза. Среди них самое яркое и известное имя это Алексей Флейшер. Он вернулся потом в Советский Союз, имел очень сложную судьбу, а в 50-е годы когда уже репрессии против репатриантов стали стихать, он пытался издать свои воспоминая, списывался с Сергеем Смирновым, известным писателем и исследователем белых пятен Великой Отечественной войны, поэтому какие-то фрагменты его мемуаров в той или иной степени публиковались. Тем не менее, удалось найти и опубликовать новые его мемуарные записки, которые дают много нового, интересного о работе римского подполья. К Алексею Флейшеру примыкали такие люди как Василий Сумбатов - поэт, белогвардеец, враг советской власти, который, тем не менее, в тот момент решил также поставить свою судьбу (потому что все они, понятно, рисковали своими жизнями) на борьбу против «нацифашизма». Известны и другие имена и очень любопытные судьбы. Например, Кузьма Зайцев, который был из крестьян, из купцов, тоже недруг советской власти, но тоже в тот момент решивший быть со своими товарищами по Римскому подполью. Он, кстати, наотрез отказался возвращаться в Советский Союз и потом уехал в Латинскую Америку. Людмила Бенвенутто, очень интересная личность, по отцу - итальянка, по матери - русская, воспитывавшаяся в Советском Союзе. Но в конце 30-х годов, когда началась кампания по зачистке граждан возможно вражеских стран, в том числе, Италии, она была выслана в одночасье, вместе с другими итальянцами, которые даже не знали итальянского, из СССР в Италию, и также стала участницей подполья. Это подполье было интересно тем, что оно вовсю оперировало и сотрудничало с Ватиканом, со студентами известного иезуитского колледжа «Руссикум». И, несмотря на запутанные отношения Ватикана с «нацифашизмом», в его среде также существовало несколько людей, которые очень деятельно участвовали в подполье. Самое известное имя это Дорофей Бесчастный. У этого человека очень печальная судьба. После его возвращения на родину, через лагеря и отсидки, он стал вести очень ярую антиклерикальную кампанию. Его, конечно, использовали, подставляли, скажем так, по-жаргонному. Но в 60-е годы он, неожиданно для своих соратников по подполью, стал разоблачить Ватикан, и они сами стали давать ему отпор, но в советских условиях это было невозможно - Ватикан был одним из главных врагов советского правительства, поэтому помощь Ватикана, которая действительно была и существовала достаточно деятельно - и продовольствием, и одеждой, и, как сейчас говорят, логистикой, она всячески очернялась Дорофеем Бесчастным. И тот же самый Флейшер упрекает своего бывшего товарища по оружию в его, по сути дела, лжи. Чем занималось римское подполье? Надо учесть особенности Рима. Он был объявлен открытым городом. Это означало, что воюющие стороны были призваны не воевать на территории Рима, чтобы сохранить его историко-культурное наследие. Здесь было мало или вообще не было террористических актов, актов возмездия против оккупантов. Самый известный из них закончился новой трагедией, когда немцы расстреляли более 300 заложников. Поэтому на территории самого «Вечного города» такой вооруженной борьбы не существовало.

И, возвращаясь к Дорофею Бесчастному, он просто сочинял свои военные акции о том, что он уничтожал немцев в темных углах, их расстреливал - это все были выдумки, скажем так, запутавшегося человека. Чем занимались участники римского подполья-белоэмигранты? Они разыскивали поблизости от Рима места сосредоточения бывших красноармейцев, ставших военнопленными, затем, через итальянцев-антифашистов, они наладили бегство бывших военнопленных. И это бегство происходило через Рим. Их приводили в Рим разными тайными тропами, это было настоящее подполье, здесь за ними ухаживали, приводили в порядок и рассредоточивали по другим местам, уже местам боев, открытых партизанских действий. В результате такой деятельности было вызволено и отправлено к партизанам более сотни человек. Такая яркая и очень интересная страница. После того как в Рим вошли англо-американские союзники, большинство этих людей было собрано, русских и советских партизан, и состоялся очень интересный эпизод - прием в Ватикане у римского папы Пия 12 русских солдат, которые русским отрядом, со знаменем Советского Союза, промаршировали через весь Рим и были благосклонно приняты тогдашним римским папой Пием 12. Что касается новых имен, то я бы назвал, в первую очередь, имя Льва Гинзбурга. Дело в том, что он был забыт советской историографией по разным причинам. Лев Гинзбург родился в России, в Одессе, и мальчиком был вывезен своими родителями в Европу после гражданской войны и революции. Сначала в Берлин, затем в Турин, где он и сформировался, как, в первую очередь, литератор и переводчик. Талантливый человек, он поставил свое перо на переводы русской классики и сам себя называл «рабочей лошадью литературы». Переводил Толстого, Гоголя. Был антифашистом и за это поплатился - был сослан сначала в ссылку в глухой горный центральный район, в Абруццо, где продолжал свою антифашистскую деятельность. Льва Гинзбурга погубила его страстность, потому что, не дожидаясь окончательного падения фашизма в Риме, он тайком пробирается из ссылки в «Вечный город», снова начинает выпускать листовки, его арестовывают в типографии и он погиб в застенках, во время пыток нацистами. Своему сокамернику перед смертью он сказал замечательные, проникновенные слова: «После окончания войны мы с вами должны научиться не ненавидеть немцев». То есть, он заранее предупреждал - не обращаться к мести против немецкого народа.

Лев Гинзбург, конечно, одно из героических имен, достаточно хорошо известное в Италии, и мне было важно рассказать о нем и русскому читателю. У нас сейчас больше знают его сына, прекрасного, блестящего историка Карло Гинзбурга. Но если это имя такое блестящее, великое, то в ряде поисков мне удалось разыскать людей менее известных, но, тем не менее, которые своими судьбами создали общую панораму русского участия в итальянском Сопротивлении. В частности, хотел бы назвать имя Александра Улитина. Это случай уникальный, потому что он жив до сих пор. Конечно, он в возрасте, уже в достаточно тяжелом состоянии, я общаюсь с его детьми. Но этот русский партизан еще жив, он живет на севере Италии, он также сражался в партизанских гарибальдийских отрядах, попал на запад как остовец, во время зачистки гражданского населения он был выслан в Польшу, затем во Францию, скрывался под разными поддельными, фальшивыми именами, затем был послан как подневольный рабочий на север Италии, бежал к партизанам, участвовал в боевых действиях и (это достаточно частая партизанская история) полюбил местную девушку-связную. Именно поэтому он и не вернулся в Советский Союз, хотя хотел, как подавляющее большинство советских партизан. Но жена ему не позволила, потому что уже был ребенок, и он остался. Со сложностями, потому что сами итальянцы уже не хотели его и пытались выслать в СССР. Но он остался и благополучно прожил жизнь на севере Италии.

Еще несколько интересных фигур, которые мне удалось осветить. В том числе это партизан Нури Алиев. Одна из азербайджанских историй. Я долго и подробно занимался, с разных сторон я подступался к этой истории. Нури Алиев сначала мне встретился в метрических книгах Миланской православной церкви- он принял крещение и в тот же день венчался - но не как Нури, а как раб божий Александр - с итальянской католичкой, тоже партизанской связной. И после этого венчания молодые, обвенчанные, пытались вернуться в Советский Союз вдвоем. Но эта пара была разлучена, обратно вернулся только Нури. И следы его исчезли. Его жена, оставшаяся в Италии, Джина, предпринимала огромные усилия для того, чтобы разыскать своего мужа. Я встречался с этой женщиной накануне ее смерти, она уже скончалась, которая буквально умоляла найти его мужа - она страдала из-за того, что думала, что муж был расстрелян из-за того, что у него была жена итальянка, из-за того, что он пытался вернуться в Италию. Такие до нее доходили слухи. И, в итоге, мне удалось разыскать следы Нури Алиева и сообщить его жене перед самой кончиной. Дело в том, что раньше невозможно было его найти, потому что в Азербайджане он уже не остался. После десятилетней отсидки он уехал в Россию и, не буду углубляться в эту историю, у него там появилась новая семья, он там взял приемную дочь, и уже эта приемная дочь вышла на меня, прислала мне недостающий фрагмент судьбы советского партизана Нури Алиева, женившегося на итальянке и желавшего даже остаться в Италии. Но,благодаря ее настоянию, оказавшемуся, в итоге, в Советском Союзе.

Интересно, что Нури Алиев, который, я думаю, был первоначально легионером, хотя точных сведений у меня нет, он итальянцами сначала назывался «монголом». Эти «монголы», восточные легионеры, которые переходили к партизанам, они становились русскими. Русский это тот, который в Сопротивлении, «монголы» это те, которые с немцами. Мне довелось найти в итальянских архивах разного рода документы о деятельности бывших восточных легионеров и о том, как их воспринимали итальянцы. Документ одного бакинца начинался очень характерным образом. Он писал на ломаном итальянском, но достаточно понятном, так: «Я русский, но я азербайджанец». Вот такая была в то время ситуация с национальностями.

Тут я хочу вспомнить еще один эпизод про партизан. Естественно, что участие советских партизан было достаточно хорошо изучено и здесь, в Италии, преимущественно, конечно, левыми историками, коммунистами, и в самом Советском Союзе. Пожалуй, самое яркое имя - Федор Полетаев, герой Советского Союза, герой Италии, он похоронен в Генуе, погибший в горах Лигурии. И, благодаря его героической смерти, спасся целый партизанский отряд. И, казалось бы, здесь уже трудно что-то дополнить, потому что о Федоре Полетаеве выходят книги, фильмы, это, пожалуй, центральный образ русского участия в итальянском Сопротивлении. Но и здесь обнаруживаются интересные нюансы, о которых прежде не говорилось, по понятным причинам. И получается, что Федор Полетаев, похоже, по всей вероятности, был убит не немцами, как это пишется в большинстве публикаций о нем, а своими же соотечественниками, теми же самыми «монголами», о которых я прежде говорил. Об этом писали его соратники по оружию. Мне попался документ, небольшая публикация еще 1946 года, где бывший партизан-итальянец рассказывал, что в том отряде, на который отважно бросился Федор Полетаев, находились наряду с немцами и «русские монголы». В отечественных публикациях всегда писалось так - были немцы. И, в принципе, как историк, я могу понять - раз в немецкой форме, значит, немец. Но все-таки меняется многое, если в этой немецкой форме был кавказец. И полагают, сейчас это пока устное мнение, что Федор Полетаев, будучи человеком горячим, услышал в рядах немецкого отряда русскую речь, потому что «монголы» - кавказцы, туркестанцы, выходцы из советской Азии - говорили между собой по-русски (поэтому - «русские монголы»), и, услышав эту русскую речь, он в ярости, в негодовании бросился против этого отряда, вероятно, призывая их сложить оружие. Уже был конец войны и в других случаях это действовало - партизаны убеждали «русских монголов» уходить от немцев. Но в этот раз кто-то выстрелил и Федор Полетаев пал смертью храбрых.

Если же вернуться к казачьим историям, то самыми интересными остаются свидетельства писателя Бориса Ширяева, творчеством которого я последние годы много занимаюсь. Борис Ширяев - литератор первоклассный, поэтому тексты, которые он оставил нам, и которые я вновь предложил русской публике, они прежде существовали в очень труднодоступной эмигрантской периодике, это действительно свидетельство из первых рук, которое дает очень яркую и живописную панораму казачьей жизни. Борис Ширяев намеревался написать роман-эпопею о казачьем стане, но это ему не удалось, и он сочинил так называемый «Дневник есаула Петрова» - вымышленный персонаж, но помогший Ширяеву от лица этого есаула пересказать события осени и зимы рубежа 1944-45 годов. В том числе, интересное обстоятельство - этот есаул Петров рассказывает и о самом Ширяеве. Там это зашифровано одним инициалом «Ш.», но понятно, что речь идет о самом литераторе, пребывание которого в казачьем стане это еще одна гротескная деталь всей этой истории. Ширяев преподавал литературу казакам. Вот представьте, в годы войны, когда немцы посылали казаков в качестве живого вооруженного щита против красных партизан… С ними существовал и цирк, и каких-то верблюдов они с собой привезли, и драматические спектакли, и казачьи пляски они устраивали перед ошеломленным местным населением. И, наряду с такой фантасмагорией и с кровавыми эпизодами стычек с итальянскими партизанами, существовали и курсы по русской литературе, которые читал Борис Николаевич Ширяев. У него к тому времени сформировался свой определенный взгляд на русскую и советскую литературу, в которой он выделял здоровое народное начало - Толстой, Пушкин, Лесков, которого он обожал, и то, что, по его мнению, разлагало, вредило русскому духу - Белинский, Чернышевский. И тут он мостик перекидывал и к Серебряному веку, который он считал вредным для русского духа. Но, из числа позитивного, он выбирал и советских писателей, того же Шолохова, о котором он преподавал казакам, одетым в немецкую форму. Итак, «Дневник есаула Петрова» с комментариями (в первый раз даны исторические комментарии, которые описывают разных героев казачьего стана) вошел в мою новую книгу.

Иван Толстой: А кто до вас писал на эту же тему? Какие существуют исследования и мемуары?

Михаил Талалай: Уже в 70-е годы появилась книга, которая считается классической, это исследование итальянского бывшего партизана Мауро Галлени. Книга сначала вышла по-итальянски и переведена на русский. Мауро Галлени, член итальянской Компартии, был историком скрупулезным, но понятно, что его идейная ангажированность придала русскому, советскому участию в Сопротивлении очень, скажем так, характерные черты - за рамки этой книги были вынесены многие эпизоды и судьбы. То же самое происходило и в нашей отечественной историографии. Как публицист много публиковал Сергей Смирнов.

Из историков, в первую очередь, я бы назвал свою учительницу, которая вела мою диссертацию в Академии наук, Нелли Павловну Камолову, уже скончавшуюся, и собиравшую, выпускавшую такие сборники как «Движение Сопротивления и политическая борьба в Италии», «Движение Сопротивления в Западной Европе», такая книга как «Европейское антифашистское Сопротивление» в сборнике «Тоталитаризм в Европе ХХ века». Эти книги, надо сказать, книги честные и ответственные, тем не менее, отражали лишь одну, «левую» часть той истории, «левую» идеологически, участие коммунистических партизанских отрядов, и, естественно, до моей книги никто не пытался воссоздать полную панораму присутствия русских людей на воюющих Апеннинах. Я думаю, уже по понятным причинам, давалась только часть, по одну линию фронта. Важно, как вы понимаете, непредвзято дать всю эту сложную картину, показав и русских людей, пришедших на апеннинскую землю, и тут я вспомню слова одного итальянского историка, который изучает партизанское движение. Он сказал: «Да, они пришли на нашу землю вместе с нашим врагом, но многие из них стали затем бороться против него». И это одна из причин, почему следовало описать появление здесь и казаков, и легионеров, и другого типа коллаборационистов. При этом не следует преувеличивать, конечно, многие из этой категории по разным причинам оставались до конца вместе с оккупантами, и затем всеми силами, всеми правдами и неправдами старались избежать насильственной репатриации. И ей посвящены последние главы моей книги - о том, как, кто и когда возвращался в Советский Союз. Это также большая и достаточно болезненная, драматическая история.

Иван Толстой: А вы встречались с кем-то из героев вашей книги?

Михаил Талалай: Работая над этой книгой мне пришлось войти в общение с сотнями людей. Это и мои коллеги, которые уже занимались, были на подступах к той или иной теме, и мне приходилось сводить воедино те или иные исследования, составлять эту сложную мозаику, и я благодарен этим своим коллегам. Но довелось мне, конечно, брать информацию и из первых рук. Одна из героинь моей книги - Магдалена Гирш. Я встречался с этой интересной женщиной, уже покойной, она сама родом из Таллинна, из Эстонии, но достаточно спокойно называла себя русской - так называли ее в Италии. Вышла она замуж в середине 30-х годов за молодого итальянского офицера, переселилась в Италию, и ее супруг был одним из тех, кто ушел к партизанам, отказался воевать после 8 сентября с Муссолини, и с немцами перешел на нелегальное положение. И вместе с ним его жена. Она написала свои воспоминания на итальянском языке, мы их перевели на русский, где Магдалена Гирш описывает их участие в Сопротивлении в центральной части Италии, в районе Флоренции, в районе Ливорно, где они скрывались от немцев и чернорубашечников и участвовали в итальянском Сопротивлении. Довелось мне общаться с детьми Александра Улитина, ныне здравствующего партизана. И его дети, уже они итальянцы, по-русски не говорят, предоставили мне материалы и дневники их отца, участника итальянского Сопротивления. Приемная дочь азербайджанского партизана Татьяна Алиева, она взяла фамилию своего приемного отца, также снабдила меня многими материалами, фотографиями, рассказами о судьбе своего отца. И, пожалуй, в первую очередь мне следует назвать имя Алексея Коляскина из Тулы, внука партизана Алексея Коляскина, одного из тех, которых увел из немецкого плена в Рим Алексей Флейшер, и который затем ушел уже к итальянским партизанам. Алексей Коляскин передал мне неопубликованные воспоминания своего деда. Только частично они выходили. Особенно печальны первые страницы, когда рассказывается о начальном разгроме Красной армии, о пленении Алексея Коляскина, об издевательствах в плену, отправке в Италию - вот эти части никогда не публиковались. И, конечно, очень подробно дан рассказ о Риме, об Алексее Флейшере. Поэтому это переплетается и с моей собственной реконструкцией русского подполья. И затем о его возвращении через фильтрационные лагеря уже обратно, в Советский Союз. И дневник Алексея Коляскина завершает мою книгу. Выходили в советские времена воспоминания двух других партизан, сражавшихся в Италии. Это Тарасов и Переладов. Оба их мемуара вышли, как ни странно, под одним и тем же названием - «Записки русского гарибальдийца», они достаточно широко цитируются. Записки Алексея Коляскина вышли впервые. Возможно, они бы были опубликованы и раньше, но их автор скончался преждевременно. Ему было 58 лет, когда он приехал в Ленинград, на свою родину, в 1970 году, в момент 25-летия празднования победы. Во время выступления ветеран разволновался и 9 мая 1970 года скончался прямо во время своего выступления. Ему было всего 58 лет. Думаю, поэтому эти «Записки» не увидели свет раньше. Сейчас же они оставили очень значительное заключительное приложение к моей книге «Русские участники Итальянской войны 1943-1945: партизаны, казаки, легионеры».

Энциклопедичный YouTube

1 / 4

✪ Движение Сопротивления.

✪ Олег Соколов о походе Суворова в Италию, часть 3: Нови

✪ Битва за Пьемонт. Олег Соколов - Первая Итальянская кампания Наполеона [Выпуск №1]

✪ Олег Соколов о походе Суворова в Италию, часть 2: Треббия

Субтитры

Истоки движения

На начальном этапе движение Сопротивления формировалось на базе разрозненных групп, стихийно образованных представителями политических партий, запрещенных фашистским режимом Италии, включая монархически настроенных бывших офицеров королевской армии. Позже движение взял под свой контроль Комитет национального освобождения , (итал. Comitato di Liberazione Nazionale , CLN), созданный 9 сентября 1943 года представителями шести партий: коммунистической , христианско-демократической , партии действия [убрать шаблон] , либеральной , социалистической и трудовой демократической партий. Комитет национального освобождения координировал свою деятельность с министрами короля Виктора Эммануила III и представителями стран антигитлеровской коалиции . Комитет освобождения Северной Италии (англ.) русск. был создан в тылу немецких войск и пользовался лояльностью большинства партизанских отрядов в регионе. .

Основные силы Сопротивления были представлены тремя основными группами: Гарибальдийские бригады (коммунисты), «Справедливость и свобода (англ.) русск. » (связанная с Партией действия), и бригады Маттеотти (социалисты). Помимо них, действовали небольшие отряды, ориентированные на католиков и монархистов, такие как «Зеленое пламя», Ди Дио, Маури (англ.) русск. , Франки (основанное Э.Соньо (англ.) русск. ), а также анархистские и аполитичные группировки. Отношения между различными группами Сопротивления не всегда были дружественными. Например, в 1945 году в провинции Удине , была стычка между отрядом из Гарибальдийских бригад и отрядом Партии действия из Озоппо , которая привела к человеческим жертвам.

Крупные контингенты движения Сопротивления действовали в горных районах Альп и Апеннин, были также партизанские части на равнинах, а также подполье в крупных городах Северной Италии. Например, в замке Монтекино (англ.) русск. в провинции Пьяченца располагались штабы партизанских групп «Патриотические группы действий» (GAP) и «Патриотические отряды действий» (SAP), которые регулярно организовывали акты саботажа и партизанской войны, массовые забастовки и пропагандистские акции. В отличие от французского Сопротивления , в итальянском Сопротивлении большую роль играли женщины - как в боевых отрядах, так и в подполье .

Важным направлением деятельности итальянского Сопротивления было содействие побегам и укрывательство беглых военнопленных войск антигитлеровской коалиции (по некоторым оценкам, число интернированных в Италии до 8 сентября 1943 года было порядка 80 тысяч ): деятели Сопротивления помогали беглым военнопленным достичь границ нейтральной Швейцарии или расположения войск союзников, в том числе путями, которые ранее использовались контрабандистами.

Еврейская община Италии создала собственную подпольную организацию - DELASEM (англ.) русск. (акроним от итал. Delegazione per l"Assistenza degli Emigranti Ebrei - Делегация для помощи еврейским эмигрантам ) во главе с Лелио Валобра (англ.) русск. , которая действовала на всей оккупированной территории Италии. В неё входили не только евреи, но и некоторые римско-католические епископы, священнослужители, миряне, полицейские и даже солдаты вермахта. После того как под давлением со стороны нацистской Германии правительство Муссолини признало евреев «враждебной нацией», DELASEM оказывало поддержку местным евреям, предоставляя им пищу, кров и материальную помощь. Многие итальянцы, сотрудничавшие с DELASEM (по состоянию на 1 января 2013 года - 563 ), были удостоены звания Праведников мира .

Сопротивление в итальянских вооруженных силах

Первые акты вооруженного сопротивления немецкой оккупации последовали за заключением перемирия между Италией и вооруженными силами союзников 3 сентября 1943 года. Самым известным событием было выступление 3 сентября в Риме подразделений итальянской армии и карабинеров. Подразделения Королевской армии, в частности, механизированная  бригада Сассари ru en , механизированная  бригада Гранатьери ru en , дивизия Пьяве ru en , танковая  дивизия Арьете ru en , 131-я танковая дивизия , 103-я мотострелковая дивизия ru en и дивизия «Волки Тосканы» ru en в дополнение к карабинерам, пехоте и береговой артиллерии были развернуты по всему городу и вдоль дорог, ведущих к нему. Подразделения воздушно-десантных сил вермахта и мотопехоты первоначально были отброшены от Рима, но через некоторое время, опираясь на превосходство в бронетехнике, вернули утраченные позиции.

Партизанское движение

Участие иностранцев в движении Сопротивления

В рядах итальянского Сопротивления воевали не только итальянцы. К отрядам Сопротивления примыкали дезертиры из частей вермахта, беглые военнопленные стран антигитлеровской коалиции, а также специальные подразделения англо-американских войск, заброшенные в итальянский тыл, в том числе части Управления специальных операций , Особой воздушной службы и Управления стратегических служб . Имена некоторых сотрудников англо-американских спецслужб, воевавших в итальянском Сопротивлении, впоследствии стали известны общественности - среди них альпинист и путешественник Билл Тилман, журналист и историк Питер Томпкинс, пилот Королевских ВВС Манфред Цернин и майор Оливер Черчилль.

Точное число бывших военнослужащих вермахта, воевавших в итальянском Сопротивлении, сложно оценить, поскольку они из соображений безопасности своих родственников, оставшихся в нацистской Германии, предпочитали скрывать свои подлинные имена и происхождение. Известен, например, бывший капитан кригсмарине Рудольф Якобс (итал.) русск. , воевавший в гарибальдийской бригаде «Уго Муччини» и погибший в 1944 году.

В отрядах итальянских партизан сражались также испанские антифашисты , югославы , голландцы , греки , поляки , представители народов СССР. Известность приобрели словенец по национальности Антон Укмар (партизанская кличка - «Миро»), родившийся в муниципалитете Триест и командовавший дивизией Гарибальди «Cichero», серб Грга Чупич (кличка - «Боро»), командир дивизии «Минго» в Лигурии .

В некоторых районах Италии большую роль играли отряды Сопротивления, в которых сражались беглые советские военнопленные, общее число которых оценивается примерно в 5 тысяч, из которых каждый десятый погиб (см., например, Геворк Колозян , Мехти Гусейн-заде).

В составе гарибальдийской бригады имени Витторио Синигалья итальянских партизан была сформирована рота «Стелла роса», в которой воевали свыше 60 советских военнопленных. Первым командиром роты был «лейтенант Джованни» (советский лётчик, лейтенант ВВС по имени Иван, погибший в бою, личность не установлена), а после его гибели - Иван Егоров

На северо-востоке Италии, в Лигурии, действовал итало-русский диверсионный отряд (БИРС). Его бойцы устраивали диверсии: взрывы мостов, шоссейных и железных дорог, нападали на колонны немецких войск. В июле 1944 года произошёл побег советских военнопленных из рабочей команды лагеря военнопленных, в их числе был Фёдор Полетаев (итал. прозвище Поэтан), впоследствии Национальный герой Италии .

Из числа советских военнопленных, воевавших в рядах итальянских партизан, четверо - Фёдор Полетаев , Николай Буянов , Даниил Авдеев , Форе Мосулишвили - были удостоены высшей награды Италии за подвиг на поле боя - золотой медали «За воинскую доблесть» .

Апрельское восстание 1945 года и казнь Муссолини

Во второй половине апреля 1945 года сражения на германском фронте вступили в завершающую фазу: Советская Армия 16 апреля начала Берлинскую операцию , а англо-американские войска в Италии, прорвав фронт у Феррары 17 апреля, готовились к выходу в долину реки По. В этих условиях 18 апреля на предприятиях Турина началась забастовка, которая стремительно распространилась на все города Северной Италии и вскоре переросла в вооружённые выступления. 19 апреля восстала Болонья , 22 апреля - Модена , 24 апреля - Реджо-нель-Эмилия.

Утром 27 апреля возле деревни Муссо колону остановил партизанский патруль 52-й Гарибальдийской бригады и начал досмотр. Согласно договорённости с союзными войсками, отступавшие части вермахта партизаны беспрепятственно пропускали в Швейцарию, задерживая лишь итальянцев. При осмотре грузовика партизан Умберто Лаццаро опознал дуче, после чего Муссолини был препровождён в деревню Донго , где провёл ночь в крестьянском доме. Обстоятельства казни Муссолини до конца не выяснены. Считается, что руководство Сопротивления (в частности, один из лидеров коммунистов Луиджи Лонго) принимает решение казнить Муссолини, и соответствующий приказ был отдан Вальтеру Аудизио (партизанская кличка -«полковник Валерио») . По официальной версии, Муссолини и Клара Петаччи были расстреляны 28-го, в 16:10 у ворот виллы в Джулино ди Меццегра , по другим данным - в 12:30. Трупы Муссолини и Петаччи были позднее доставлены в Милан и повешены вверх ногами недалеко от центрального железнодорожного вокзала Милана. После этого верёвки подрезали, и тела некоторое время лежали в сточной канаве. 1 мая Муссолини и Петаччи были похоронены на миланском кладбище Музокко (Чимитеро Маджиоре), в безымянной могиле на участке для бедных.

См. также

Примечания

1. The Italian Army 1940-45 (3) Osprey Men-at-Arms 353 ISBN 978-1-85532-866-2
2. H-Net Review: Andrea Peto On Women and the Italian Resistance, 1943-45
3. British prisoners of the Second World War and the Korean War | The National Archives (неопр.) Архивировано 30 апреля 2013 года.
4. Статистика - Яд Вашем (неопр.) . Дата обращения 30 июня 2016. Архивировано 30 апреля 2013 года.
5. Incerti, Matteo. Il Bracciale di Sterline - Cento bastardi senza gloria. Una storia di guerra e passioni. - Aliberti Editore, 2011. - ISBN 978-88-7424-766-0 .
6. G.Bocca,Storia dell’Italia partigiana , p. 332.
7. http://www.lavita-odessita.narod.ru/partigiani.html#1.11 Советские воины в Итальянском Сопротивлении
8. Дж. Синигалья. На земле Италии // «Красная звезда», № 76 (18663) от 2 апреля 1985. с. 3
9. Фёдор Андрианович Полетаев. Биографический очерк. Указатель литературы (неопр.) . Комитет по культуре и туризму Рязанской области. Рязанская областная универсальная научная библиотека им. Горького (1 января 2009). Дата обращения 11 мая 2016.
10. Basil Davidson, Special Operations Europe: Scenes from the Anti-Nazi War (1980), pp. 340/360
11. День освобождения от фашизма в Италии - 25 апреля. История и особенности праздника в проекте Календарь Праздников 2013 (неопр.) Архивировано 30 апреля 2013 года.
12. BBC NEWS | Europe | Mussolini heir calls for inquest (неопр.) . Дата обращения 23 апреля 2013. Архивировано 30 апреля 2013 года.

Литература

На русском языке

• Батталья Р. История итальянского Движения Сопротивления (8 сентября 1943 г. - 25 апреля 1945 г.). Пер. с итальянского. - М. : Издательство иностранной литературы, 1954. - 660 с.
• Секкья П. , Москателли Ч. Монте-Роза спустилась в Милан. Из истории Движения Сопротивления в Италии. Пер. с итальянского. - М. : Политиздат, 1961. - 404 с.
• Галлени М. Советские партизаны в итальянском движении Сопротивления. 2-е изд., испр. и доп.. - М. : Прогресс, 1988. - 229 с.
• Переладов В. Я. Записки русского гарибальдийца. - Новосибирск: Новосибирское книжное издательство, 1988. - 222 с.

На итальянском языке

• Roberto Battaglia, Storia della Resistenza italiana, Torino, Einaudi, 1964.
• Enzo Biagi, La seconda guerra mondiale, vol. 5, Milano, Fabbri editori, 1989.
• Gianfranco Bianchi, La Resistenza in: Storia d’Italia, vol. 8, Novara, De Agostini, 1979.
• Giorgio Bocca, Storia dell’Italia partigiana, Milano, Mondadori, 1995. ISBN 88-04-40129-X
• Arturo Colombo, Partiti e ideologie del movimento antifascista in: Storia d’Italia, vol. 8, Novara, De Agostini, 1979.
• Frederick William Deakin, La brutale amicizia. Mussolini, Hitler e la caduta del fascismo italiano, Torino, Einaudi, 1990. ISBN 88-06-11821-8
• Renzo De Felice, Mussolini l’alleato. La guerra civile, Torino, Einaudi, 1997. ISBN 88-06-14996-2
• Paul Ginsborg, Storia d’Italia dal dopoguerra a oggi. Società e politica 1943-1988, Torino, Einaudi, 1989. ISBN 88-06-11879-X
• Lutz Klinkhammer, L’occupazione tedesca in Italia. 1943-1945, Torino, Bollati Boringhieri, 2007. ISBN 978-88-339-1782-5
• Gianni Oliva, I vinti e i liberati: 8 settembre 1943-25 aprile 1945: storia di due anni, Mondadori, 1994.
• Claudio Pavone, Una guerra civile. Saggio storico sulla moralità nella Resistenza, Torino, Bollati Boringhieri, 2006. ISBN 978-88-339-1676-7
• Santo Peli, La Resistenza in Italia. Storia e critica, Torino, Einaudi, 2004. ISBN 978-88-06-16433-1
• Nuto Revelli, La guerra dei poveri, Torino, Einaudi, 1993.